Но одного мы ещё не смогли: шлёпнуть кого-нибудь из ФБР или министерства внутренней безопасности. Наши друзья в шёлковых костюмах стали из-за нас беспокойными и адски осторожными. Они знают, что на них охотятся. Укрепили федеральные здания на юго-западе Третьей-стрит и все офисы и объекты, которыми пользуются. Создали целую огромную зелёную зону в Центре юстиции, окружённую бетонными блоками — стенами Бремера, колючей проволокой и всеми электронными устройствами безопасности, известными человеку, а также целой армией полицейских и федеральной охраной. Теперь даже для того, чтобы подняться наверх, нужен тройной допуск безопасности. Большинство агентов ФБР отправили свои семьи из города, а в большинстве случаев — и вообще с СевероЗапада. Они заняли отель «Холидей Инн» в центре в основном для своих сотрудников, и возят их на работу и с работы в бронированных автобусах. Те, кто до сих пор живёт в собственных домах, теперь ездят в бронированных автомобилях, меняют маршруты поездок в офис и обратно и т. д. и т. п.

Думаю, эти придурки кой-чему научились в Ираке. Мы подобрались достаточно близко, чтобы дать по ним издали несколько очередей, но ни в кого не попали. Это дало говнюкам пищу для размышлений, и они стали ещё более нервными, но мы пока не смогли пристрелить кого-нибудь из них. Дело в том, что в городе их трудно обнаружить и выследить. Мы знаем некоторых из них, но не всех, а они начали везде менять своих агентов каждые два месяца, так что появилось много неизвестных нам людей. Наша цель — усилить давление на ФБР или федеральных маршалов, выманить некоторых из них и заставить поехать в один из наших небольших городков или на какую-нибудь сельскую дорогу, где они будут торчать, как памятники, и мы сможем спокойно их пристрелить.

— Убийство двух видных левых либералов-евреев в Астории, по-моему, наверняка тянет на преступление ненависти, — сказал Хэтфилд. — Фэбээровцы просто обязаны расследовать подобные случаи, разве не так? Разве синие [14] шишки, в особенности в нашем округе не завоют, как привидения, требуя немедленных действий?

— Я думаю, что ФБР должно понимать, что их отсутствие на сцене будет очень скверным знаком с политической точки зрения, особенно после того, как Бюро отбоярилось от вашего убийства этих двух сук-лесбиянок. Если фэбээровцев не будет на месте второго двойного убийства, то все поймут, что они нас боятся, — согласился Доннер. — Они, конечно, боятся, но не хотят, чтобы это было замечено. Ладно, после нападения вам нужен кто-то, чтобы следить за конторой местного шерифа, местом нападения и входом на станцию Береговой охраны, куда, видимо, они сбегут на ночь и, возможно, даже оборудуют свой центр управления, хотя могут и доверить отделу местного шерифа, чтобы действовать из его конторы. Идея состоит в том, чтобы узнать имена фэбээровцев, если это возможно, но особенно их описания и машины, на которые они ездят. Я думаю, что они слишком прогремели, чтобы остановиться в местном мотеле, но трудно сказать. Когда вы получите признание за первое устранение Голдманов, вам необходимо заявить, что вы — рота «Г» Первой портлендской бригады. Может быть, это достаточно собьёт с толку ФБР, и они подумают, что вы ушли из города, а в Добрармии нет никого из местных, кто их должен волновать.

— Думаю, когда у нас будет кое-кто в департаменте шерифа, он сообщит нам, что происходит, — заговорил Экстрем.

— Ты уверен? — спросил Доннер.

— Не совсем, но думаю, что да, — ответил отец Кристины.

— Мне не нужно знать, кто, — предупредил Доннер. — Особенно такой ценный человек. Просто надо быть очень, очень уверенным. Во всяком случае, когда вы получите наводку на них, это, вероятно, должно быть исполнено, как «поплавок». У вас не будет возможности заложить бомбу или мину-ловушку, вам придётся брать их на лету, сесть на хвост и пристрелить как на охоте. Как думаете, сможете справиться с этим? Хотите, я пришлю сюда пару парней из Портленда? У нас есть несколько первоклассных бойцов, знающих Город роз.

— По-моему, открывается хорошая возможность для Локхарта «Кошкин Глаз» впервые сработать на Добрармию, — сказал Хэтфилд. — Я сам буду его водителем и наводчиком.

— Согласен, — довольно кивнул Доннер. — Теперь, несколько слов о самой ликвидации Голдманов. Мы накопили достаточный опыт в Портленде и в других местах, поэтому я могу дать вам несколько советов. Во-первых, попытайтесь по возможности уложить их на улице. Помните, нам следует ожидать полной судебной экспертизы и остальных процедур, а при убийстве в помещении на месте происшествия всегда остаётся больше улик. Если вам придётся врываться в дом или ещё куда-то, надевайте перчатки, конечно, одноразовые резиновые, — интендант, их необходимо иметь в запасе, — но на месте преступления в закрытом помещении всегда больше вероятность как-нибудь оставить отпечатки пальцев. Всегда проверяйте, что перчатки после операции уничтожены, потому что можно снимать отпечатки пальцев с внутренней стороны перчаток. Каждый раз, заходя в помещение, вы всегда приносите что-то извне, достаточно грязи на обуви, чтобы оставить отпечаток и тому подобное. Теперь, мистер Блэк, вы упомянули, что среди всего этого оружия, что вы достали, есть несколько дешёвых пистолетов? С «субботних распродаж»? Калибры 7,65 мм, 5,6 мм, 9 мм с, 9 мм худшего качества, бразильские подделки и так далее?

— Десятки, — подтвердил Экстрем.

— Хорошо, в Бригаде просили меня взять у вас несколько штук. Вы не поверите, но нам нужно их больше, чем многих более серьёзных штуковин, по крайней мере, на некоторое время. Мы называем их «э-средства» — средства для экзекуции. Пистолеты ближнего боя для убийств и грязных мокрых дел на улице, которые можно выбросить после операции, не теряя действительно ценных мощных пушек, которые позднее могут понадобиться в перестрелках. Большая часть наших операций проводится как гангстерские убийства. Приблизиться, два в голову, для уверенности, что пациент мёртв. Убедитесь, что видите мозги, буквально, как я говорю. Потом делайте оттуда ноги и избавляйтесь от оружия.

— Пали и вали, — подсказал Вошберн.

— Совершенно точно.

Доннер подвинулся к присутствующим.

— Господа, я должен сказать вам ещё кое-что, и полагаю, что для этого самое время. В общем, то, о чём мы говорили сегодня вечером, звучит очень скверно и жестоко. И это действительно плохо и жестоко, но пусть будет совершенно ясно: это единственный способ, которым можно изменить общество и гнусный мир, в котором мы выросли.

Мы живём в системе, которая специально предназначена для недопущения изменений. ЗОГ превратил нашу страну в одну огромную стальную клетку, чтобы как скот держать в ней нас и наших детей всю жизнь, пока нас нельзя будет больше доить или стричь. А потом, когда мы постареем и больше не сможем приносить прибыль нашим хозяевам, нас выбросят, как пустые банки из-под пива.

Америка лишила белых людей всех надежд и украла у них будущее. Она отбирает наших сыновей, чтобы их убивали в Ираке и Иране. Умы наших детей отравляют и превращают их в тупых белых негров — виггеров, вырастающих толстыми и ленивыми на быстрой еде и компьютерных играх. Они становятся отребьем из-за наркотиков и хип-хопа, наши дочери дарят нам внуков-мулатов, а нашим старикам вводят яд и убивают их или просто оставляют умирать без помощи, потому что те стали экономически бесполезными.

Тирания, при которой мы живём, иногда ещё может действовать в бархатных перчатках, но на деле она невообразимо зла и жестока, и только ещё большее насилие и жестокость приведёт к её падению. Таким был выбор тиранов. Не мы, а они начали так действовать. Вы должны понять, что для того, чтобы завоевать свободу, мы — добровольцы Северо-Запада — вынуждены стать суровыми, очень суровыми людьми. Самыми суровыми из всех, кого когда-нибудь знала история, потому что твёрдость духа — один из немногих видов оружия, который мы можем обратить против невероятно могущественного врага, у которого на руках все козыри. Сострадание и милосердие прекрасны, но это роскошь, которая возможна только в мире, достойном в своей основе, а этот мир не таков.