— Неудивительно. Можно их перехватить?

— С тем, что у нас есть? Может быть, — неуверенно ответил Маккаферти. — Конечно, полицейское бюро Портленда может получить доступ к местным узлам сотовой связи, но нагрузка линий такая большая, что для того, чтобы выбирать эти три номера в городе такого размера каждый раз, когда они включаются, требуется довольно сложная программа. Я могу установить её, и мы можем делать это автоматически, а их данные будут вводиться в наш компьютер каждый раз, когда эти телефоны используются, но это будет означать внешний доступ в нашу систему, который, по твоим словам, нежелателен. Или я могу просто писать данные на компакт-диск, что поможет нам отслеживать их, но мы не будет иметь никакой возможности их перехвата в текущем времени, и к моменту получения этой инфы, она устареет на часы. Другой вариант — постоянная прослушка операторами, что будет означать привлечение дополнительных людей, три дежурные смены 24 часа 7 дней в неделю.

— Чёрт возьми! — пробормотала Мартинес. — И так уже слишком много поваров варят этот суп.

— Стоит ли мне предложить привлечь ФБР и использовать их гораздо более мощные системы спутникового перехвата, которые могут обеспечить прослушку мобильного телефона в текущий момент времени в любой точке земли? — спросил Маккаферти.

— Ни в коем случае! — резко оборвала его Мартинес.

— Хорошо, так что мы остаёмся с маломощной аппаратурой, — пожал плечами Маккаферти.

— Я подумаю над этим вопросом, — сказала Лэйни. — Мы должны что-то придумать ко времени, когда они позвонят, чтобы передать Кристин новую машину. Кристин, когда ты получишь эту машину, мы скажем тебе, куда её подогнать, чтобы мы могли тщательно осмотреть её, изучить документы, и, конечно, полностью оборудовать для звуко- и видеозаписи. И не смей даже подумать, чтобы кинуть нас в этом деле.

— У меня один вопрос, — вставила Кики. — Эти парни просят меня теперь пойти поучаствовать с ними в совершении преступлений. Я думала, что вы, люди, должны предотвращать дела такого рода?

— Не умничай! — рявкнула Мартинес.

— Нет, я серьёзно. Представь, я везу их в один прекрасный день или ночь, и вижу, что они собираются кого-то убить? Что мне делать, ёлки-палки? — возбуждённо спросила Кики.

— Мы не можем сделать яичницу, не разбив яйца, — ответила Лэйни. Она просто надеялась, что шеф Линда Хирш согласится с таким мнением.

— Как скоро, по-твоему, эту женщину позовут участвовать в настоящем убийстве? — спросила Хирш.

— Судя по словам Джексона, сказанным вчера вечером, это может произойти в любое время, и у них всё устроено так, что у нас не будет заблаговременного предупреждения, — ответила Мартинес. — Так что же нам делать? Мы можем отследить Маги по её датчику положения, и возможно быстрее выдвинуться к любому месту событий, чтобы уничтожить группу убийц из Добрармии и предотвратить убийство. Но это стало бы концом. Сейчас, с тем, что у нас есть, мы остаёмся на бобах. Мы не знаем, где разгуливают Уинго, Джексон или Локхарт, и где все эти люди, которых мы слушали и наблюдали. Обстановка может измениться, если мы сможем просто продержать у них эту девушку достаточно долго, чтобы получить о них более полные сведения, но сейчас мы не можем даже поймать никого из них.

— Уинго? — переспросила Хирш.

Джарвис доложил:

— Джеймф Рейнард Уинго, 30 лет, родилфя в Тибодо, Луизиана. Мы уфтановили его как человека, который называет фебя «Ударником», а также «Бобом». Нам помогло его упоминание об Анголе, и его же отпечатки пальцев мы нафли в доме в Грешаме. Он отбывал четырёхлетний фрок за фовершение префтупления на почве рафовой и национальной ненавифти или гомофобии.

Джарвис мог говорить на правильном юридическом английском, когда это требовалось в суде, а также в присутствии своих начальников или белых женщин в барах, на которых он хотел произвести впечатление.

— Что за преступление? — переспросила Хирш.

— Уинго напал на гомосексуалиста, который пристал к нему с сексуальными домогательствами в баре в Батон-Руж, — подсказала Мартинес. — Сожительница Уинго, молодая женщина, сдала его и потребовала вознаграждения в 20 тысяч долларов за информацию о преступлении ненависти от Комиссии Луизианы по правам человека.

— Уверена, что ему действительно понравилось ходить в душ со всеми этими парнями в тюрьме «Ангола», — неприлично хохотнула Хирш.

— По правде говоря, он стал членом тюремной банды «Арийское братство», и, как считают, совершил свое первое убийство в Анголе — зарезал чёрного сокамерника, — сказал Джарвис. — Он выкрутился, потому что тюремные власти не смогли найти свидетелей, чтобы дать показания против него.

— Тьфу! Ещё один из обаятельных героев революционной Добрармии, — проворчала Хирш. — Сержант, так тут целая банда таких молодчиков, орудующих в нашем городе, и они ежедневно убивают людей. Нужно засадить всю их организацию, и, похоже, сделать это в белых перчатках не удастся. Но мы должны уяснить важность задач. Во-первых, ты должна чётко понимать, что я ничего не знаю ни о каких предстоящих убийствах.

— Конечно, мэм, — подчёркнуто безучастно подтвердила Мартинес.

— Нет, я действительно имею это в виду, сержант. Никто из вас ничего не говорил мне ни о каких таких предстоящих событиях, сейчас или когда-нибудь. Как ни важна эта операция, я не позволю тебе из-за неё подставить под порку мою тухес. Вы, ребята, получите много замечательных наград, так что вам предоставляется право взять риск на себя. Это политический динамит.

Не стоит и говорить, что произойдёт, если обнаружится, что мы закрывали глаза на убийства и взрывы Добрармии для защиты осведомителя. Общественность этого не поймёт. Наш контроль над средствами массовой информации по-прежнему далеко не так полон, как нам хотелось бы. И всегда есть вероятность утечки какому-нибудь репортеру, который больше заботится о Пулитцеровской премии, чем о долге перед своей страной. Я буду полагаться на вашу находчивость и, несомненно, острый политический нюх, чтобы предотвратить любые насильственные действия в отношении, э-э, более социально значимых и влиятельных членов общества.