— Вы имеете в виду, что нормально, ефли эти рафифкие пидоры прифтрелят нефколько чёрных братков на улице, но ефли они будут угрожать каким-нибудь богатым белым, мы обязаны офтановить их? — возбуждённо спросил Джарвис.

— Именно это я и имела в виду, сержант, — спокойно ответила Хирш. — И не говори мне, Джарвис, что ты получил всё, что у тебя есть, и всё ещё не знаешь, как в Америке делаются дела. При нашей замечательной либерально-демократической системе, все животные равны, но некоторые животные равнее остальных.

— Как ни странно, в Добрармии, кажется, также любят цитировать Джорджа Оруэлла, мэм, — смущённо заметила Мартинес.

— Какого Джорджа? — в замешательстве переспросил Джарвис.

— Думаю, Джамал, шеф объясняет, что Добрармия смотрит на Америку с точки зрения расы, а на самом деле она всегда была основана на классе и богатстве, — объяснила Мартинес.

— И что именно это значит? — с подозрением спросил Джарвис.

— Это значит, что на самом деле всё обстоит неплохо. Значит, каждый может купить своё положение. Но для нас, это означает, что Кики и её друг могут убить несколько чёрных братков и несколько мучачос, но не каких-нибудь богатых белых, — пояснила Мартинес.

И пока Джарвис не успел возразить, она продолжила:

— Но шеф, по-моему, об этом следует поговорить чуть подробнее. Где же точно провести границу? Что, если из прослушки мы узнаем о близком нападении и убийстве гея? Или межрасовой пары? Или еврея?

— Если они соберутся напасть на евреев, ты немедленно вмешаешься и помешаешь им, — немедленно и без колебаний ответила Хирш. — Неважно, какой ценой. То же самое относится к гомосексуалистам и лесбиянкам. Помимо этого, всё, что я могу сказать тебе: действуй по своему усмотрению.

Ни одному из детективов не надо было напоминать, что Хирш была еврейкой и лесбиянкой, а они — негром и латиноамериканкой соответственно, и что меньшинства, к которым относилась их начальница, нужно было обеспечить полицейской защитой, а их собственные — нет.

Мартинес взглянула на Джарвиса.

— Думаю, что я поняла, мадам, — ответила Мартинес. — В конце концов, нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц, — повторила она.

— Лучше бы это был чёртофки вкуфная яичница из их долбаных…., - проворчал Джарвис.

— И, напоследок, — сказала Хирш. — Я хочу повторить то, что говорила вам, когда началась вся эта операция. Мне нужен Джесси Локхарт, мёртвый или сидящий в камере, где я смогу поработать над его гойским задом моими иглами Дершовица. В ту самую минуту, когда вы почувствуете его малейший запах, бросайте все другие расследования и сосредоточьтесь на захвате Локхарта. Это больше не только моё личное пожелание.

Не стоит повторять тебе, что на меня страшно давят, и не только городской совет и мэрия, но и Эллиот Вайнштейн из ФБР, да и все здешние федералы подкапываются под наши задницы. Им не нравится это постоянное насилие на расовой почве в Портленде, и что мы, похоже, не в состоянии ничего с этим поделать. Мне необходимы какие-то результаты, и при нынешней обстановке их лучше получить раньше, чем позже.

Несколько дней спустя Кики Маги оказалась счастливой хозяйкой тёмно-синей, довольно новой модели «тоёты камри». Как-то утром её разбудил мобильный телефон Добрармии. Раньше она никогда не слышала его звонка и сначала взяла свой обычный мобильник, который также держала возле своей кровати, прежде чем поняла, что звонит дешёвенькая мобила, что дал ей Джексон. Включила мобильник и сказала:

— Да?

И узнала голос Ударника на другом конце.

— Это твой любимый сладкий папочка. С днём рождения, дорогая, — сказал он. — Выгляни на улицу. Ключи под твоим ковриком перед дверью. Документы в бардачке, наклейка проверки выбросов новая, и всё совершенно законно и безупречно.

Потом он отключился. Кики вышла на улицу и увидела «камри», оставленную перед её домом-прицепом. Ключи были там, где сказал Уинго. Оказалось, что даже бак полностью заправлен. Кики не смогла удержаться, натянула наспех одежду и поехала попробовать «тоёту», лихорадочно пытаясь придумать, как выйти из положения и не говорить Мартинес и Джарвису о машине, чтобы они не ставили прослушку.

Но потом Кики вспомнила странную женщину с бледным лицом, похожим на восковую маску, как та вколола ей кислоту, и побоялась даже думать о сопротивлении. Она покорно позвонила своим надзирателям и по их указанию оставила «камри» в гараже, прикреплённом к полицейскому участку Портленда, где Маккаферти аккуратно установил волоконно-оптические микрофоны, камеры и отдельный спутниковый датчик места.

Когда они с Уинго возвращались из «Бургер Барн», Кики сообщила ему свой рабочий график, по которому по понедельникам и вторникам вечера у неё были выходными, и в следующий понедельник около трёх часов, когда она только что вышла из «Сейфуэй», пришло текстовое сообщение. Она вздохнула и позвонила Мартинес на её обычный телефон. Когда та ответила, Кики сказала:

— Я только что получила текст. Они ждут меня в «Бургер Барн Два». Это на углу Магнолия-стрит и 31-й авеню. Кажется, именно там.