Не успеваю я как следует поразмыслить об этом, как ко мне приближается размытая фигура и тянет меня за руку.

— Мы должны отсюда выбираться! Скорее!

Я узнаю голос Эмили.

Я собираю в кулак последние силы, и мы с ней выбегаем наружу через пробитую кирпичную кладку прежде, чем дом рухнет окончательно и похоронит нас под обломками.

Оказавшись на улице, я оборачиваюсь и смотрю, как моя жизнь в последний раз вспыхивает и оседает на землю пеплом и пылью.

* * *

Я прихожу в себя в постели в особняке Корвуса.

Первое, что я осознаю, это то, что в доме стоит полнейшая тишина. В комнате светло, и я замечаю, что шторы на окнах распахнуты.

Я встаю с кровати, и воспоминания о прошлой ночи возвращаются.

Пожар.

Элизабет.

И… Сара.

Она мертва.

Я прижимаю ладонь ко рту, но не могу сдержать крик боли. Это не физическая, телесная боль; она душевная, сидит глубоко-глубоко внутри и разъедает, как кислота.

Корвус вбегает в комнату с обеспокоенным выражением лица.

Он вновь укладывает меня на кровать и садится рядом.

— Абигейл, как ты?

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и смотрю на него.

Корвус выглядит вполне целым и здоровым; наверно, Эмили его вылечила. За исключение красных глаз, чёрных волос и заострённых клыков, всё по-старому.

— Ты в порядке, Корвус? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Да, да, со мной всё хорошо! А как ты, Абигейл? Ты сама в порядке?

Его голос полон тревоги и боли.

— Нет. Я не в порядке. Ничего не в порядке.

Корвус берёт меня за руку, и я снова начинаю плакать.

Мне не нужно ему ничего объяснять. Он всё понимает без слов, и мне нравится тепло его объятий.

Он — всё, что у меня осталось, и он меня понимает.

И гораздо важнее то, что я сама себя, наконец, понимаю.

Вот что мне нужно.

Не быть одной.

Я больше не хочу быть одинокой.

Не хочу.

* * *

Несколько часов спустя я стою на кухне Корвуса и смотрю в окно.

На Салем опустился первый снег, как огромное холодное одеяло. Скоро Рождество, но у меня нет причин радоваться его наступлению.

— Зачем мне дальше бороться? За что? — спрашиваю я сама себя, глядя вдаль.

Я вздрагиваю, когда слышу громкий треск. Оборачиваюсь и вижу, что Корвус ударился о столешницу.

На глаза снова наворачиваются слёзы.

— А теперь послушай меня, Абигейл! Спрашиваешь, зачем тебе бороться? Да ты должна бороться за себя! За друзей! За меня, в конце концов!

Я смотрю на него сквозь слёзы.

Я знаю, что он прав.

Но мне так тяжело… Так невыразимо тяжело…

— Корвус… Спасибо.

Я обхватываю себя руками за плечи и крепко сжимаю, словно боюсь развалиться на части.

В кухне приятно и тепло, но я чувствую пронизывающий меня насквозь холод.

Корвус подходит ко мне и обнимает за плечи.

— Ты была со мной в худшие для меня времена. И мы прошли через всё, как ты и обещала. Теперь моя очередь; теперь я буду заботиться о тебе.

После его слов у меня с души будто падает камень, и я начинаю громко всхлипывать.

И на этот раз не столько от горя, сколько от благодарности.

Столько всего произошло. Столько изменилось. И всё за такое короткое время.

Нет, наша ссора не забыта.

Но как я теперь могу быть не на его стороне?

На чужой стороне, где у меня никого нет?

Знаю, это эгоистично.

Я ужасный человек.

Несмотря на всё, что произошло, я рада, что встретила Корвуса.

Да, Джули — моя лучшая подруга, но сейчас, когда я стою на краю пропасти, я чувствую, что именно Корвус не даёт мне сделать последний, бесповоротный шаг в никуда.

Он серьёзный и зрелый человек, и не даст нашей прошлой ссоре встать между нами.

И мне жаль, что я не поняла этого раньше.

Каждый совершает ошибки, так почему он не может?

Говорят, время лечит раны. Надеюсь, это так.

В противном случае, моя будет кровоточить нескончаемо долго, как рана на шее Кайла.

— Эмили останется здесь. Вместе мы сможем со всем справиться.

Слова Корвуса полны решимости, но мне сложно поверить в них до конца.

Ведь он и сам мне не верил, когда я произносила ту же фразу несколько недель назад.