— Эбби, я сниму повязку и выну кляп, когда мы отъедем чуть дальше от дороги. До этого тебе придется терпеть неудобства. — Сказав это, он обмотал веревкой ее запястья. Эбби начала сопротивляться.

— Успокойся, черт подери! — выругался Таннер у нее над ухом и уложил связанные руки девушки вдоль ее туловища.

— Успокойся или, клянусь, я привяжу тебя к спине Чины так, что в небо будет смотреть твоя прелестная попка!

На этот раз руки Эбби лежали связанными поверх живота, веревки были крепкими, и ей не оставалось ничего другого, как беспомощно злиться. Эбби слышала, как Таннер с облегчением вздохнул.

Переправившись на другой берег, Мак вышел на пастбище. Невдалеке раздавался неровный перестук копыт. Нога у Чины еще не зажила, догадалась Эбби. Бедняга, она еще не вылечилась. Значит, угроза Таннера перебросить ее через спину кобылки была пустой, и ей придется трястись с недругом на одной лошади.

А это было хуже всякой пытки.

В темноте они пробирались по глинистой дороге, которая, по предположению Эбби, шла параллельно северному берегу реки Платт. Эбби старалась сориентироваться. Рассвет наступит еще не скоро. В темноте горел одинокий костер. Наверное, кто-то дежурит рядом с больным, подумала Эбби. На том берегу еще два или три огонька сигналили о ночных бдениях. Дай Бог, чтобы эти костры были зажжены в честь рождающихся детей, а не за упокой отходящей души. Среди переселенцев свирепствовала холера, и душа ее папы не была последней в скорбном списке. А теперь она не сможет бросить последний взгляд на его могилу. Сознание этого неожиданно повергло девушку в глубокое уныние. Что есть ее судьба как не череда несчастий? События ее жизни совершались как бы без ее участия.

Ветер подул сильнее, и по запаху Эбби показалось, что где-то рядом пасется стадо. Девушка пристально вглядывалась в темноту, стараясь разглядеть сторожей, которые охраняют общественный скот.

— Забудь об этом! — Таннер грубо перевернул ее, и теперь взгляд Эбби уперся в темную воду реки. Продолжая крепко сжимать ее руки, Таннер накинул дождевик на голову девушки, и для нее наступила полная темнота. Эбби не могла выразить свое неудовольствие даже нечленораздельными звуками: кляп намок и распух во рту. Она дрожала от злости так же сильно, как и от холода. А его руки, сжимающие ее запястье, были теплыми.

Чего еще можно ожидать от дьявола в человечьем обличье?

Казалось, прошли долгие часы, а они все еще трясутся по дороге вдоль реки. Время перестало существовать для Эбби: из-под дождевика она не видела ни луны, ни звезд. Первым признаком наступающего рассвета была посеревшая полоска горизонта прямо перед ними. Это значит, что они держат курс прямо на восток. Обратно в Штаты, к Миссури и Лебанону. Домой. Но дома у нее уже не было, и он вез ее не в Лебанон. Похититель вез ее в Чикаго к отцу ее мамы, к человеку, о котором ее мягкосердечная мать за всю жизнь не сказала ни слова. Что он был за чудовище, если не заслужил доброго слова от своей собственной дочери?

Погруженная в печальные думы, Эбби смотрела невидящими глазами на тот кусочек мира, который был доступен ее взору. Унылая, грязно-серая земля в оболочке хмурого неба — все казалось мокрым и неприглядным. Ночная рубашка уже высохла от ее собственного тепла, слегка влажными оставались только подол и шаль, которой были связаны ее колени.

Прямо впереди Эбби разглядела брезентовые крыши фургонов, и искра надежды затеплилась в ней. Если бы только ей удалось привлечь чье-нибудь внимание! Но Таннер вновь разрушил ее надежды: он пустил Мака влево, прочь от реки, так чтобы не проезжать вблизи кольца фургонов, остановившихся на привал.

Ну, это уж слишком! Эбби с размаху ударила Таннера локтем в поддых, потом взбрыкнула, не заботясь о том, станет ли Маку или Таннеру больно. Девушка ощущала физическую потребность действовать. Иначе она не выдержит и взорвется.

Мак шарахнулся влево, и, пока Таннер управлялся с лошадью, Эбби удалось вынуть изо рта кляп. Некрасивым движением она сплюнула остатки, не заботясь о том, что лоскутки пристали к ее нижней губе.

— Помогите! — закричала девушка. Крик ее походил на карканье. — Люди! Помогите! — Таннер утихомирил ее, зажав рот ладонью, после этого он быстро перевернул девушку лицом вниз.

— Я тебя предупреждал, — процедил он и нехорошо выругался.

Ответить она уже не могла. Она была поражена тем, что открылось ее взору: огромные, гладкие копыта бежали все быстрее и быстрее; земля вспучивалась и плакала под копытами Мака. В лицо ей била мокрая трава, а влажные волосы цеплялись за высокую растительность. Эбби лежала животом поперек колен Таннера, грудь ее с болезненной регулярностью хлопалась о его сильные бедра, связанными руками девушка ударялась в его обутые в грубые сапоги ноги. Но, благодаря тому, что Таннер крепко держал ее, она не соскользнула и не оказалась под копытами лошади.

Путешествие вниз головой казалось бесконечным. Кода Таннер наконец остановил Мака и рывком поставил Эбби на землю, она каким-то странным образом догадалась, что они недалеко отъехали от каравана. Небо едва посветлело.

Таннер поддерживал ее одной рукой, и Эбби подумала, что должна быть ему благодарна и за это. Голова у нее кружилась, горизонт кренился. Тем не менее Эбби не переставала высматривать кого-нибудь, кто мог бы оказать ей помощь. Но даже намека на присутствие человека не было. Спустившись вниз с холма, они оказались совершенно одни посреди узкой лощины.