— Я не причиню вам вреда. Ну, идите же сюда, Эбби.

Девушка вздохнула и плотнее закуталась в шаль. Она опасалась, что Таннер свяжет ее, чтобы она не сбежала, пока он спит. Поняв, что он не собирается делать этого, Эбби испытала чувство сродни благодарности.

— С чего это я пойду к вам? И почему я должна верить вам?

— Я хочу спасти вас. И я хорошо делаю свое дело.

— И гордитесь этим, — сердито перебила Эбби. — Вы просто специалист в деле похищения женщин, которые этого не желают. И в восторге от себя.

— Что-то я не заметил, чтобы женщина не желала, — как кот, промурлыкал Таннер.

Услышав это, Эбби пришла в ярость и швырнула в Таннера тяжелый поношенный башмак. Она промахнулась и разозлилась еще больше.

— Ты… упрямый выродок, — обругала попутчика Эбби и села. — Возможно, я и давала понять, что вы мне небезразличны. Но я и мысли не допускала, что человек может быть столь безнравственен, как вы.

Не успела Эбби завершить фразу, как Макнайт одним прыжком оказался возле нее и принялся трясти ее за плечо.

— Тихо, черт возьми! Здесь все слышно!

— А мне все равно!

— Ну что ж… Я вас предупредил. Я не пощажу никого, кто бы ни пришел вам на помощь.

— Так, значит, вы допускаете, что меня все-таки надо спасать?

Таннер крепко держал девушку за плечи. Эбби стояла на коленях, напротив нее, согнувшись, сидел Таннер. Их разделяло всего несколько дюймов. Если один из них хоть чуть-чуть нагнется вперед… Эбби подалась назад, насколько позволяла его мертвая хватка. Тем не менее она все еще находилась в опасной близости от него. Таннер прав, думала про себя Эбби, она желает его, хотя всеми силами старается избавиться от своей страсти. Ей показалось, что Таннер сердится на нее. Но ему-то на что сердиться?

— Может быть, Эбби, вам стоит представить себе, что ваш дедушка моими руками стремится прийти вам на помощь и избавить вас от утомительного путешествия, которое вам больше нет нужды продолжать?

— Я могу с легкостью завершить его, — упрямилась Эбби. Девушка скорее почувствовала, чем увидела, как он пожал плечами.

— Возможно. Но какой смысл всю жизнь терпеть лишения, когда дедушка может весь мир положить к вашим ногам?

— Он не может вернуть мне моих родителей, — горько бросила Эбби.

— Да, этого он не может.

— Если бы он не стал выслеживать папу… — договорить Эбби не смогла, такой несчастной она себя почувствовала,

— Вашему папе не следовало отправляться на Запад, — спокойно и тихо произнес Таннер. — Ему нужно было открыть вам правду, чтобы вы сами смогли принять решение.

Эбби вздрогнула: она и сама так думала. Папа должен был отнестись к ней с большим доверием: она взрослый человек, а не ребенок, которого надо постоянно оберегать от жизненных невзгод. Но, если она согласится с Таннером, это будет предательством по отношению к папе, который желал ей только добра.

— Вам легко критиковать моего папу. В конце концов, он действовал так из сострадания ко мне. А вы… — презрительно оборвала его Эбби. — И вообще… теперь, когда я узнала правду, почему вы и мой дедушка не предоставите мне возможность самой сделать выбор?! Вы сами совершаете то, в чем упрекаете моего папу!

— Вовсе нет. Вы не можете принять правильное решение до тех пор, пока не встретитесь со своим дедушкой.

Таннер опять был прав, но Эбби не хотелось соглашаться с ним. Кроме того, если ее мама отвергла этого человека…

— Идите за мной. Свое одеяло не трогайте. И не вставайте во весь рост.

Эбби различала только плотную черную тень в темноте ночи.

— Я до смерти устала, — огрызнулась она. — Разве не достаточно…

Макнайт оборвал ее, резко схватив за руку.

— Заткнись и ползи за мной, — приказал он. Он был самым непредсказуемым и тяжелым человеком из всех, кого она знала. Но он был сильнее, и Эбби поползла, куда велел Таннер. Ползти ей мешала юбка. Очень скоро она испачкала грязью ладони, а спутавшиеся волосы падали на лоб. Какая разница, уныло думала Эбби. С самого начала пути на Запад она не может отмыться от грязи, а руки у нее стали такими шершавыми и мозолистыми, что новые раны и ссадины уже не могут ее огорчить.

Таннер и Эбби замерли недалеко от того места, где спокойно паслись их лошади. Таннер остановил девушку, бесшумно положив руку ей на плечо, затем, к удивлению Эбби, приложил палец к губам и прислушался. Макнайт был так явно встревожен, что из чувства противоречия Эбби стала вышучивать его, но потом замолчала. Тишина прерывалась лишь порывами ветра и шелестом травы. Казалось, все тихо и ничто не предвещает беды, но Эбби заметила, что Таннер достал остро отточенный нож из чехольчика, который крепился ремешком у щиколотки, и бесшумно взвел курок ружья.