Но Эбби не могла винить одного Таннера. Она сама страстно желала близости с ним. Она и теперь этого хочет. Ах, какая она дурочка!

Усилием воли Эбби сдержала слезы. Она приподняла подол измятой юбки и смело вошла в быстрый ручей. Ледяная вода обожгла ей ноги, но Эбби, подобрав юбки, вошла еще глубже.

Внезапно девушке захотелось выкупаться. Она вдруг почувствовала себя грязной. И глупой. Почему она всегда так глупо ведет себя с Таннером?! Эбби необходимо было избавиться от чувства злости и обиды, и она лихорадочно принялась стаскивать с себя одежду. Сначала она сняла через голову юбку, потом наступила очередь блузы. Молниеносным движением она швырнула одежду на берег и, ни секунды не раздумывая и не медля, погрузилась в воду до самого подбородка.

Несмотря на то, что дни стояли жаркие, вода в ручье оказалась на удивление холодной. Но Эбби это не испугало. Привыкая к воде, она несколько раз коротко вздохнула и опустила голову в воду.

После купания она вышла на берег, поросший травой, и принялась отжимать волосы. И тут появился Таннер. Эбби смутилась, ведь на ней была только мокрая сорочка, прилипающая к телу. В одной руке Таннер держал ее расческу, в другой кружку с кофе. Заметив молодую женщину, он остановился так резко, что горячий кофе выплеснулся через край и обжег ему руки.

Эбби внимательно смотрела на него. Какое значение имело то, что он застал ее неодетой? В своей жизни он видел все, она была уверена в этом. Дурочка. Эбби вздернула подбородок и бросила на Макнайта холодный презрительный взгляд. Чего ей еще терять?

Таннер поморгал и опустил голову. Он обжег пальцы горячим кофе. Вот и хорошо, злорадно подумала Эбби.

— Я… я оставлю твои вещи здесь, — пробормотал Таннер, повернулся и быстро направился к костру.

Эбби недоумевала. Как он ведет себя с ней? Как — одновременно — мог он быть таким внимательным и таким бездушным?! Как он мог, соблазнив ее, встретить колючим взглядом? И вот теперь он вновь проявил заботу о ней… Это была его обычная манера поведения. Он всегда то обнимал, то отталкивал ее. А прошлой ночью… прошлой ночью он прижал ее к себе слишком близко.

— Отец наш Небесный… — начала Эбби машинально читать молитву, и через некоторое время ощутила в себе смирение и примирение со всеми. Господь был на Небесах, там же, где ее папа. Так к кому из них обращает она свои молитвы, свои слезные жалобы?

Отец не раз предупреждал ее, стараясь уберечь от Таннера, но она была слишком наивной и уверенной в себе, чтобы прислушаться к его словам.

— Прости меня, папа, — шептала Эбби, горестно склонив голову на грудь. Горячие слезы, капая с ресниц, падали прямо на стиснутые кулачки, — Я так виновата перед тобой…

Эбби провела много времени в молитвах. Она просила прощения у папы и у Господа Бога. Она обещала извлечь урок из своих ошибок. Когда она подняла голову и огляделась, волосы ее уже высохли. Рубашка тоже подсохла на плечах и на груди.

Утра пролетело незаметно, Эбби даже не ожидала, что Таннер позволит ей так свободно распорядиться временем. Наверное, чувство вины не позволило ему прервать ее молитву, подумала Эбби. Потом она встала, расправила влажную сорочку и потянулась за расческой. К тому времени, когда ей удалось расчесать волосы, кофе уже остыл. Но за время путешествия она выпила так много холодного кофе, что еще одна кружка ничего не значила. Быстренько проглотив кофе, Эбби заплела волосы в одну косу и, облачившись в юбку и блузку, как в боевые доспехи, зашагала в сторону привала. В сторону Таннера.

К своему удивлению, поверх одеяла она обнаружила чистое белье. Рядом стояли ее башмаки, а на плоском камне — тарелка с бобами и сухарями. Все прочие следы пребывания здесь людей были тщательно уничтожены. Даже костер был залит водой, а на месте костровища громоздились ветки, камни и прошлогодняя трава. Неподалеку лошади, уже оседланные и готовые тронуться в путь, щипали траву. Но где же их хозяин?

Он не появился, пока Эбби не закончила переодеваться. Странное совпадение, подумала она. Наверное, он все время наблюдал за ней. Ну и что с того? Пусть смотрит. Ничего ему больше не светит.

Исподволь наблюдая за Таннером, Эбби закончила шнуровать второй ботинок.

— Вы можете разложить мокрое белье поверх мешков, навьюченных на Чину,

Эбби едва не поперхнулась. С чего это он начал проявлять такую заботу, ведь они оба знают, что это не более чем фарс.

— Я хотела бы ехать на Чине… если нога ее достаточно зажила, — подумав, сказала женщина.

— Это невозможно.

Эбби встала и смахнула крошки на землю.

— Тогда я пойду пешком.

Впервые за все утро они посмотрели друг на друга. Эбби выжидала. Таннер хмурился.

— Эбби, вы не можете идти. Нам надо спешить. Нас могут преследовать.

Эбби покачала головой. Она тянула время. Ее одолевали ярость и отчаяние.

— Если вы думаете, что за нами погоня, то почему мы так задержались здесь?

Молодая женщина с удовольствием, заметила, что Таннер стиснул зубы и отвел взгляд.

— Нам не следовало этого делать, — процедил он. — Просто я думал… что вам нужно немного прийти в себя.

— Ах вот как! — высокомерно подняла подбородок Эбби — И когда же вы успели набраться такой мудрости?