— Мне нужно побыть одной, — прошептала она на ухо экономке, которая, следуя за Эбби тенью, поддерживала ее под левый локоть, в то время как под правый поддерживал дедушка.

— Да, мисс. — Женщина, чье имя Эбби забыла сразу же, как только услышала, проворно завела ее в первую же комнату, мимо которой они проходили.

— Миссис Стрикланд? Миссис Стрикланд! — запротестовал мистер Хоган, пытаясь войти за ними. — Я хотел показать своей внучке залу для балов, ведь мы собирались устроить прием для знатных людей Чикаго.

— Она едва не падает в обморок от усталости, — прошептала маленькая жилистая женщина. — Хорошенький это будет прием!

Эбби еще ни разу в жизни не падала в обморок, но в качестве предлога для отдыха этот был ничуть не хуже других. Присев на позолоченную скамью, украшенную скульптурным изображением дельфинов и покрытую чехлом из материи, затканной лилиями, Эбби приложила кончики пальцев к вискам.

— Ну, хорошо, — мистер Хоган нерешительно покусывал губу, изучающе глядя на Эбби. Миссис Стриклак птичьим взглядом смотрела то на молодую женщину, то на своего хозяина и, наконец, остановила взор на Вилларде Хогане с выражением, которое удивило Эбби. Дедушка, видимо, никогда в жизни не проявлял нерешительности.

Должно быть, это новое чувство и повергло в изумление экономку. Царя над всем и всеми, он наверняка имел собственное мнение по любому поводу. Может быть, именно это вынудило ее маму долгие годы избегать родственных отношений с ним.

— Не думаю, чтобы я смогла принять участие в многолюдном приеме на этой неделе, — твердо сказала Эбби, наблюдая за реакцией дедушки, и, когда он, насупив брови, собрался запротестовать, добавила: — Не могли бы вы проводить меня в мою комнату? Пожалуйста.

— Сюда, пожалуйста, — сказала экономка, указывая на дверь, противоположную той, откуда они вошли.

Эбби встала и пожелала спокойной ночи дедушке, стиснувшему зубы. После этого на его поросшей волосами щеке она запечатлела застенчивый поцелуй.

Эбби была уже у дверей, когда услышала нетвердый голос потрясенного мистера Хогана:

— Спокойной ночи, дорогая!

Когда дворецкий ввел Таннера в комнату к Вилларду Хогану, последний пребывал в глубоком раздумье. Его насупленные брови спускались едва ли не к подбородку, отчего все лицо казалось поросшим густыми седыми волосами. Не в привычках нелюбезного Хогана было принимать посетителей в таких светлых и веселеньких помещениях, каким была маленькая утренняя гостиная. Старик предпочитал проводить деловые встречи в солидном кабинете, стены которого были увешаны вырезками из газет, вставленными в рамочки. В этих вырезках с восторгом рассказывалось о каждом из многочисленных финансовых предприятий Хогана. Сама обстановка помогала коварному Вилларду Хогану поставить на место любого посетителя, воображающего, что у него есть преимущество перед стариком-финансистом.

Но на этот раз Хоган вовсе не был воплощением коварства. Без сомнения, Эбби удалось ввергнуть дедушку в пучину замешательства с такой же легкостью, с какой она смутила Таннера.

— Прошу, — распорядился Хоган, указывая на поднос с двумя фужерами и графином. Таннер отказался. По прошлым встречам с Хоганом он знал, что у старика прекрасное ирландское виски, но Макнайту едва удалось привести себя в чувство после минувшей ночи. Нет, разум его не должен быть замутнен. Особенно сейчас.

— Кто-то пытался убить Эбби.

Хоган содрогнулся всем телом.

— Убить ее? Когда? Почему?

Поведав о нападении Краскера и его сообщника, Таннер спросил:

— Много ли людей знают о том, что у вас объявилась внучка? О том, что вы наняли меня, чтобы я нашел ее?

Хоган нахмурился:

— После того как вы отправились на поиски Эбби, я не стал делать из этого секрета. По крайней мере, я не скрывал это от людей, работающих вместе со мной в офисе. Сплетни разлетаются быстро, вы же сами знаете. Не думаю, чтобы заинтересованному лицу было трудно узнать все подробности.

Сидя в массивном кожаном кресле, Таннер весь подался вперед.

— Ну, ладно. Значит, узнать об этом было просто. Скажите, кто выиграл бы больше всех, если бы Эбби не появилась никогда? Кто наследовал бы ваше имущество и состояние в случае вашей смерти?

— Надеюсь, этот миг настанет не скоро, — проворчал Хоган. — Я не оставил завещания. Я в них не верю.

— Но вы, без сомнения, думали о том, кто продолжит ваше дело…

— У меня куча менеджеров, но если бы мне пришлось выбирать одного, это был бы Патрик. Патрик Брэди, мой крестник. Он ведет мои дела на Восточном побережье и в Европе. О своих людях я хорошо забочусь. Сражаться надо с конкурентами, с врагами.

— Это мой следующий вопрос, — сказал Таннер. — Есть ли у вас враги?

Хоган фыркнул:

— Враги? У меня? Если учесть, что вряд ли найдется хоть один серьезный бизнесмен между Огайо и Миссисипи, кого бы я не обманул, то список их довольно длинен. Неистового Джека Хортона я надул на сделках по строительству железной дороги, у Амоса Фимпса я увел из-под носа банк в Спрингфилде, вокруг и около которого он ходил пять лет. Черт побери! Да кого ни возьми…

— Мне нужно знать имена всех и причины их нелюбви к вам.