Идиллию прервал кашель ее отца — хоть и не такой сильный, как раньше. Эбби с неохотой отстранилась. Таннер обнял ее снова, но чувство долга не позволяло ей наслаждаться телесными радостями.

— Я… я не могу, — прошептала девушка.

— Не можешь — чего, дорогая? Отдохнуть хотя бы минуту? Если ты не будешь отдыхать, ты и сама заболеешь. Что ты будешь делать тогда?

Эбби покачала головой и проглотила неожиданно появившиеся слезы.

— Не могу, — потерянно шептала она, не в силах объяснить ничего более.

Таннер глубоко вздохнул:

— Пойди, умойся перед сном. Я посижу с твоим отцом. Иди, — подтолкнул он ее.

Таннер вскарабкался в фургон, а Эбби занялась вечерним туалетом. Она сполоснула лицо, шею, плечи, потом отлучилась на несколько минут в высокие травы прерии. Неожиданно — всего на секунду — в фургоне вспыхнул свет. Может, Таннер зажег свечу или масляную лампу?

Вернувшись к повозке, Эбби еще раз сполоснула руки, осмотрела фургон и убедилась, что все готово ко сну. Таннер сидел у заднего борта повозки и курил.

— Вам лучше спать рядом с ним. Ночью ему может понадобиться ваша помощь.

Эбби кивнула. Дождавшись, когда он сползет вниз, она вскарабкалась наверх. Она была благодарна Таннеру за то, что он даже не прикоснулся к ней. Эбби тихо разделась: сняла ботинки, чулки, юбку и нижнюю юбку. Но, когда она набросила на голову ночную рубашку, она поняла, что лжет сама себе. Ей хотелось быть с Таннером. Она желала не плотской близости — по крайней мере не сегодня — ей хотелось лежать в его объятиях, быть обласканной им и при этом сохранить репутацию порядочной девушки.

Но решиться и спуститься вниз она не могла, хотя знала что, возможно, будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Таннер сделал последнюю затяжку, бросил окурок да еще и вдавил его каблуком в землю. Ну почему она? Ему хотелось выть на луну. Вместо этого он выпустил длинное замысловатое ругательство на том специфическом языке, с которым ознакомился и которым овладел в скверных местах со скверной компанией. Почему, черт возьми, это все-таки она? Но это была она. Эбби — внучка Вилларда Хогана. Когда она отправилась по своим вечерним делам, он долго сидел возле ее отца и смотрел на Библию. Он прекрасно знал, что, открыв ее, подтвердит или опровергнет свое предположение, но долго противился этой необходимости и не касался Священного писания.

В конце концов он все-таки решился. Таннер осторожно высвободил Библию из ослабевших пальцев мистера Моргана, а когда открыл ее, нашел все необходимые доказательства. Но вместо радости он испытал острое, ноющее чувство разочарования и такой жгучий стыд, которого не испытывал никогда раньше. Таннер вспомнил всех мужчин, которых ему удалось выследить, все низкие поступки, которые ему довелось совершить в жизни. Таким ничтожеством он не ощущал себя никогда.

На первой странице Библии были записаны важные события, касающиеся жизни членов семьи Блисс. Там были упомянуты Роберт Блисс и его жена Маргарет, в девичестве Хоган. Эбигэйл Морган на самом деле была Эбигэйл Блисс, внучка Вилларда Хогана и его единственная наследница.

Таннер стащил шляпу с головы и отер пот со лба рукавом рубахи. Ему придется выкрасть Эбигэйл, и в Чикаго она станет украшением высшего общества. Он на чем свет ругал себя за то, что взялся за эту работу.

Осторожно изменив позу, Таннер изрыгнул из себя очередное длинное ругательство. Черт, как болит колено! Заснуть ему вряд ли удастся, а ходить было мучением. Тем не менее Макнайт заковылял туда, где пасся общественный скот.

— Здесь нет места пешим, Макнайт! — шутливо поприветствовал его один из сторожей.

Таннер не ответил на приветствие. Он издал условный свист. Несколько лошадей подняли головы, а потом снова принялись щипать траву. Из темноты до него донеслось приветливое ржание. Таннер свистнул еще раз, и перед ним как из-под земли вырос Мак.

Макнайт потрепал животное по крутой шее, зажал в руке поводья и с огромным трудом вскарабкался на лошадь.

— Сукин сын, — бормотал он, борясь с приступом боли. Он даже не мог сказать, что болит сильнее, бок или колено. Но в седле Таннер почувствовал себя намного лучше. Люди встречаются и расходятся, но на коня мужчина может положиться всегда.

Конь был послушен любому приказу хозяина. Легкое движение колена, и Мак, отделившись от многочисленного стада коров, быков, лошадей, мулов, устремился вдаль. Если Макнайт решится похитить Эбби Морган, вернее, Эбигэйл Блисс и доставить ее дедушке, то ему потребуются две лошади, поэтому Таннер отправился взглянуть на Чину.

Виктор Левис колдовал при свете зажженного пучка пожухлой травы, исцеляя колено кобылки. Чина стояла, низко нагнув голову. Даже издалека было видно, что ей больно.