— Заткнись, сука, — прошипел бугай девчонке. — Слышь, мужик, — снова Илье, — вали отсюда.

— С удовольствием, — Илья уверенно шагнул в сторону парочки, — но только с ней.

— А ты кто такой, а?! — взвился бугай. — Чё тебе надо? Тоже хочешь её трахнуть? Или уже? Это твой хахаль, да?! Чё молчишь, сука?! Отвечай!

Илья воспользовался моментом, когда бугай отпустил девчонку и снова замахнулся. Один шаг. Кулаком в бок, ступнёй под колено. Бугай рухнул на асфальт, дико завопил. В свете фонаря сверкнул нож. Илья коротким ударом выбил его, заломил руку за спину. Бугай дёрнулся, но Илья сильнее вывернул руку. Хрустнул сустав.

— Угомонился? — спросил Илья у притихшего парня. Назвать бугаём его уже не получалось. Сейчас он выглядел жалким обдолбанным наркоманом, которого поймали с поличным.

Невразумительное бормотание Илья принял за положительный ответ.

— А теперь слушай сюда, бойскаут. Сейчас я тебя отпущу, и ты тихо-смирно рассеешься во мраке ночи.

— Да ты не знаешь… Да я тебя… — плевался парень.

— А вот этого не советую, — перебил Илья, сильнее выкрутив руку. Тот простонал что-то нечленораздельное. Илья принял бормотание за согласие. Видимо, доля ясного ума у него всё же сохранилась. Как вдруг…

— Это мы тебе не советуем…

Илья обернулся, не отпуская парня. Девчонки и след простыл. Зато из темноты вышли двое. Невысокие, худощавые, с битами наперевес. За спиной остановилось ещё двое. Довольно щерящиеся бритые качки. Илья понимал, что эти амбалы появились здесь не случайно. Группа поддержки. Илья ещё раз окинул взглядом кучку громил с битами, отпустил парня. Тот поднялся, поддерживая руку. Илья не сомневался — уже сломанную.

— Ну что, обломался, герой? — усмехнулся парень.

— Слушай, бойскаут, — Илья снял ветровку, повесил на руку. Дождь неожиданно прекратился, оставив на асфальте кляксы луж. — Я устал как собака. Давай обойдёмся без лирики, а?

— Любой каприз, — ухмыльнулся он и подошёл к Илье впритык, обдав едким запахом алкоголя. — Четыре биты и пятеро на одного. Как думаешь, чья возьмёт?

Илья и без этого урода понимал, что шансов у него ноль.

Он горько усмехнулся, сожалея, что в кармане лишь ключи от машины, а не «Стечкин», которым ещё недавно предлагал обзавестись Андрюха. Как в воду глядел друг. Против четверых амбалов с дубинами «Стечкин» пригодился бы. Парень щёлкнул пальцами. Илья швырнул куртку ему в лицо. Тот замешкался. Илья развернулся. Врезал амбалу за спиной между ног. Тот покачнулся и сложился пополам. Бита со звоном упала на асфальт. Илья подхватил её. С размаху приложил ещё одного под колени. Верзила с рёвом рухнул в лужу. Илья выпрямился и тут же осел. Боль врезалась в затылок. Ослепила. Илья повалился лицом вперёд. Шероховатый асфальт расцарапал лицо. Носом пошла кровь. Над головой прокатился злой смех. За ним последовал точный удар в печень. Тяжёлый, как камень. Потом ещё один. И ещё. Илья захрипел, съёжился. Порывался встать, но ноги отказали. Его били одиночными ударами по самым уязвимым местам: печени, почках, рёбрах. Били точно, со знанием дела. Илья не сопротивлялся. Боль раздирала тело. Хотелось выть, но он молчал. Сколько так продолжалось — Илья не знал. Но неожиданно удары прекратились. Тишину распорол яростный собачий лай. Из последних сил Илья отнял руки от лица и увидел оскалившуюся звериную пасть, истекающую пеной.

А потом всё исчезло…

Лето, 2014 год.

Илья очнулся от собственного крика. Боль топором рубанула по затылку, расколола надвое череп, острием вонзилась в мозг. Уши заложило. Перед глазами завертелись ослепительные круги. Обхватив голову, Илья перекатился на бок, согнулся. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Живот скрутило. Он не знал, сколько пролежал, не шевелясь и почти не дыша. Наверное, снова отключился. Потому что вдруг увидел Аню.

Она сидела в ванной, запрокинув голову на бортик, и улыбалась. Глаза её были закрыты, руки утопали в багровой от крови воде. На полу осколки и снова кровь…в ванной, на осколках вокруг, на полу. Везде… Тошнота подкатила к горлу. Страх тисками сжал лёгкие, и на мгновение Илья потерял ориентацию. А потом, словно обезумев, вытащил ее из воды, усадил на пол, прислонив к стене, и упал рядом с ней на колени.

— Аня, Анечка, посмотри на меня… — звал он срывающимся голосом. Но Аня не слышала его. Её голова упала ему на руки. Он выругался, закричал. Ударил её по щекам — никакой реакции. Пощупал пульс, но услышал лишь биение собственного сердца, разрывающего грудную клетку. Кто-то влетел в номер на его крик.

— Скорую! — гаркнул он, разрывая на себе рубашку. — Вызовите скорую! Родная, девочка моя, что же ты наделала… — шептал он, перетягивая её распоротое запястье. По щекам текли слёзы. За спиной послышались чьи-то голоса. Плевать! И скорую ждать нельзя. Пока та доедет по пробкам — Аня умрёт. А ближайшая больница недалеко — всего в паре кварталов. Илья сможет, он успеет. Должен успеть. Подхватив Аню на руки, выбежал из номера. Его пытались остановить, но Илья не видел никого и ничего вокруг. Только умирающую Аню на руках.

Он влетел в больницу, едва держась на ногах. Дыхание сбилось, руки занемели.

— Врача! — заорал он, прислонившись к стене у регистратуры. — Врача! Срочно!

Медики появились быстро, забрали у него Аню, положили на каталку и умчались. Илья ринулся следом, шатаясь, натыкаясь на больных и персонал.

— Где?! — схватил он за шиворот медсестру. — Куда её повезли?

— Во вторую операционную, — пролепетала девушка. — На третьем этаже.

Илья оттолкнул её. Перешагивая ступени через одну, выскочил в коридор третьего этажа. Он бежал, лихорадочно ища только одну дверь. И не находил. Коридор казался бесконечным. Сердце кололо, а в голове пульсировала лишь одна мысль: «Она умирает». Когда показалась операционная, Илья почти свихнулся. Он распахнул дверь и замер на пороге.