Севастьянов достал с полки «Судьбу» и начал перелистывать этот толстый роман.

А Шуклин не знал, чем заняться.

— Требуется помощник, — вдруг услышал он голос с кухни.

— Командуйте мной, — мигом предстал пред очи Нелли Васильевны Шуклин. Что-что, а готовить закуску он любил. Для него более торжественным был процесс подготовки к застолью. Наталья его в этом смысле беды не знала: Федор, если ожидали гостей, не меньше ее в кухне суетился. И не просто суетился, а с толком.

Нелли Васильевна положила перед Федором доску, палку копченой колбасы, нож.

— Режьте.

— Это я с удовольствием.

Она жарила яичницу, готовила мясной салат, протирала вилки, ножи, тарелки. Передвигаясь по кухне, Нелли Васильевна нет-нет и задевала Шуклина плечом, грудью, руками. А когда увидела горку тонко нарезанной колбасы, чмокнула Федора в щеку:

— Вы молодчик у меня!

Федор зарделся: как сына хвалит она его. А какой он ей сын? Ему сорок, и она не моложе. Это ведь полнота ей годы прибавляет. А так она…

И чтобы она почувствовала в нем равного, Федор, нарезав колбасы, подошел к ней сзади и положил ладони на ее плечи. Наклонившись к самому уху, спросил:

— Чем еще прикажете заниматься?

Нелли Васильевна, как кошечка, потерлась щекой о его руку.

— Теперь режьте хлеб. — И, выключив горелку, она положила на его руки свои мягкие ладони.

Прошло около минуты. И когда она сняла ладони и повернулась к нему, по ее дрожащим губам Федор понял: добром сегодняшнее гостевание не кончится.

Он нарезал хлеба, положил его в хлебницу, по-солдатски отрапортовал:

— Приказание выполнено!

Она стояла к нему спиной, и Федор снова положил ей на плечи руки (будь что будет, сегодня он собой не управляет!), притронулся щекой к ее щеке.

И тут взорвался Дмитрий Иванович Севастьянов.

— Всё, — услышали они в кухне его голос, — я ухожу! Мне тут делать нечего!

И он ринулся в коридор — одеваться.

Нелли Васильевна — за ним, приговаривая:

— Да вы что? А посидеть?

Федор стоял как вкопанный, ничего не понимая. С чего это Севастьянов задумал уходить? Может, пойти уговорить его?

Шуклин поднял голову и увидел свое отражение в трельяже, стоявшем в комнате возле кровати. Все ясно: Дмитрий Иванович в зеркало наблюдал за тем, как он, Федор, положил Нелли Васильевне руки на плечи. И, видать, приревновал. Еще и не было-то ничего между ними, а он: «Я ухожу!» «Уступлю я ее тебе, уступлю, Дмитрий Иванович, — под шум в коридоре думал Шуклин. — Только оставайся, не пори горячку. Откуда я знал, что у вас давняя дружба, а может, и любовь? Мне вообще казалось, что вы незнакомы… Вон отчества путали…»

Он сделал шаг к закрытой двери.

«Впрочем, стоит ли уговаривать? Любовью, кажется, тут и не пахнет. Не зря ведь Нелли Васильевна ко мне больше жалась. И там, в кабинете, и тут, дома. А он — сразу в кресло, за книжку. Полагает, наверное, что имеет на нее вечное право. Не хватает ему медсестры Зои, которой уже не год и не два крутит голову на виду у всей медсанчасти. А Нелли Васильевна, видать, не из кротких. Власть над собой не потерпит. Как она его звезданула там, в кабинете: „Старый хрыч!“»

Грохнула входная дверь.

Из коридора, тихо ступая, вошла раскрасневшаяся Нелли Васильевна.

— Ушел, дрянь такая. Ишь, он еще обзывать меня вздумал! Кобель несчастный… Ладно, — взяла себя в руки Нелли Васильевна, и лицо ее снова засияло добродушной, приветливой улыбкой. — Вы, Шуклин (она впервые назвала его по фамилии, но в ее мягком голосе не было официальности, наоборот — ощущалась теплота), надеюсь, не уйдете?

— Разве от такой женщины можно уйти?

— От такой? Не от той, как меня обозвал этот?.. Вы слышали?

— Нет, я не слышал. Но ничего худого о вас у меня и в мыслях нет.

— Тогда — за стол!

— У вас получаются команды.

— Еще бы! Всю жизнь с пионерами… Прошу.

Она поправила чуть сбившуюся высокую прическу и села в кресло, где пять минут назад сидел Севастьянов.

— Открывайте, — показала она взглядом на бутылку. — Ох и мужики нынче пошли — совсем перестали за дамами ухаживать.

Федор наполнил рюмки до краев.

— За что? — спросила Нелли Васильевна.

— За нас, — не думая, ответил Шуклин и сквозь очки посмотрел на Нелли Васильевну — как она отнесется к этому тосту?

Она не возражала: поднесла рюмку к полным, красиво очерченным губам.

Едва прожевали по кусочку сыра, как раздался телефонный звонок.

— Не подходите — он, — сказал Федор.

Но Нелли Васильевна уже сорвалась с кресла.

— Алло!

Минутная пауза — и она положила трубку.

— Он, вы угадали. Вот гад, вот гад, — скороговоркой возмущалась Нелли Васильевна. — Знаете, что он сказал? Всяко обозвал меня… Вот гад, вот гад…

— Не подходите больше, иначе я уйду, — всерьез предупредил Федор.