Алим встал, чтобы выпить воды. На подоконнике стоял графин со стаканом. Он подошёл к окну, не включая свет, и увидел Джалиля. Тот сидел среди кустов роз, и трогал одну из них пальцами. Мужчина был в курсе, что брат отказался от своей любви. Он перестал платить детективу, и Алим сделал то же самое. Он был рад, что не придётся что-то предпринимать по поводу девчонки. Детектив сделал прощальный подарок и вчера неожиданно прислал письмо. Там было только несколько слов о том, что Аля не представляет опасности, ибо нашла себе парня. Но Джалилю ушлый Славик ничего не написал. Алим понял намёк проныры и перевёл ему сто долларов. Брюнет погладил рукой низ подоконника, где в маленьком тайнике лежала флешка с досье на Алю. Он подумал было её выбросить, но здраво рассудил, что ещё рано. Джалиль всё больше мрачнел и уходил в себя. Он осунулся и немного похудел. Служанка жаловалась, что брат возвращает половину пищи не съеденной. Рано было избавляться от досье. «Тебе не спится, брат, и ты сидишь, как неприкаянный в мамином саду. С каждым днём ты всё больше уходишь в себя и в работу. Днём сидишь за ноутбуком, ночью на улице. Ты вообще последние два дня спал? Ах, брат, как же тебе помочь? Даже если я закажу эту русскую, то ты уйдешь вместе с ней. Как в конце той сказки, и умерли они в один день. Допускаю, что если бы ты переспал с ней пару раз, может и перегорел бы. Вычеркнул её из своей жизни, как использованную вещь. Завтра утром я серьезно поговорю с тобой, так больше продолжаться не может, брат. Я люблю тебя и очень волнуюсь».

Джалиль перебирал пальцами лепестки бордовой розы, ему второй день не спалось. Засыпал он только к утру, беспокойным сном. Днём пытался отвлечься работой, но ничего не получалось. Сейчас он снова думал о ней, не мог не думать. В наушниках играла песня любимого греческого певца, и от этой музыки сердце щемило ещё больше, греческий язык он хорошо знал. «Я решил уйти. Изменить дорогу в сердце. Я решил уйти, чтобы мне не было больно больше. Но куда мне идти, когда я люблю тебя так сильно. Но куда мне идти, ведь ты — вся моя жизнь», — пел певец.

Джалиль посмотрел на дом и, увидев в окне брата, нажал на пульт управления, возвращаясь, домой. Сегодня он ещё не делал записи в дневник, хотя судя по часам уже следующие сутки, они ровно как час назад наступили. Джалиль открыл ноутбук и грустно вздохнул.

«1 июня.

Ровно двадцать дней, как я позволил себе с ней расстаться. Всё это время я не живу, а существую. С самого утра день мой сер, ни ярких красок, ни даже полутонов. Холод и горький кофе, мои спутники. Я ухожу в работу, стараюсь утонуть в ней. И снова понимаю, что остался только с половиной сердца. Но никто не виноват в этом, я сам решил тебя отпустить. Я сам виновен, что ты не ищешь меня. Но если ты меня найдешь, день будет иным, и на сцене появится свет. Если бы ты была со мной, я проснулся бы другим человеком. Я бы по-другому дышал и жил. Если бы ты была со мной, моя боль была бы иной, моя жизнь была бы слаще и проще».

Утром после завтрака зашёл брат. Он окинул взглядом комнату и мрачного Джалиля, а затем произнес.

— Я уезжаю на работу, Джалиль. Но перед этим я хотел с тобой поговорить. Мне надоело смотреть, как ты страдаешь. Поэтому я принял решение. С завтрашнего дня я начну искать для тебя подходящую пару. Когда у тебя появятся дети, ты успокоишься и всё забудешь.

— Думаешь это так легко?! — сверкнул глазами Джалиль.

— Нет нелегко. Я тоже не сразу полюбил Джабиру, — Алим сел в кресло, — Если ты не забыл, я женился на ней как большинство пар на этом острове. До свадьбы мы даже не видели друг друга. А ещё, я женился на ней вместо тебя брат. И теперь ты решил отплатить за добро, вот этим, Джалиль!

— Хорошо, допустим, я тоже женюсь, и как ты себе представляешь дальнейшее. Я не смогу с ней спать, Алим. Она должна будет приходить ко мне, или я к ней, что не меняет сути. А как мне с ней заниматься сексом, а?

— Стоп, но у тебя же всё в порядке? Ты же ездишь в бордель Шамси? — искренне удивился старший.

— Это не одно и то же, Алим. С женой нужно заниматься любовью, дарить ей ласки долгие и нежные. Заботиться, чтобы она тоже достигла своего пика. А к проститутке я ни разу не прикоснулся, — с грустью поведал брат.

Алим был удивлён, таким откровениям младшего. Он потёр ладонью лицо и недоуменно вымолвил.

— Знаешь брат, я всегда думал, что даже шлюхи имеют право на наслаждение.

— Шваль, она и есть шваль. Это она должна стараться для тебя, а не ты для неё, — хмыкнул зеленоглазый.

— Не знал, что ты так к этому относишься.

— Теперь знаешь. С вожделением и страстью, я смогу посмотреть только на неё. Я её люблю, Алим, думаешь смогу целовать кого-то другого? Так что забудь про свадьбу, не позорься. Если ты сделаешь это, я всё равно не приму от неё ключ в храме. Я все сказал, это моё последнее слово.

— Это, не любовь, Джалиль, это — безумие! Ты сошёл с ума, брат! Хорошо, будет, по-твоему, пока будет! — рявкнул грозно Алим, вставая.

Он широким шагом дошел до дверей и удалился. В душе чёрным маревом клокотала злоба. "Эта, проклятая девка, так въелась в его мозг, что я готов придушить её собственными руками. Может сказать, что у неё уже есть парень. Хотя думаю, он и сам скоро узнает. Детектив сказал, что братишка просматривает её страницу в интернете. Что ж Джалиль, когда ты узнаешь, что она больше не твоя, мы поговорим снова».

Уже две недели Аля встречалась с Вадимом. Парень ей нравился. Он водил её в кафе пить кофе, так как не мог себе позволить ресторан. Аля не жаловалась, для неё самое главное было внимание. А ещё парень не распускал руки, он даже не притронулся к ней ни разу, за исключением комнаты страха. Сегодня Аля пригласила его на чай. Мама ушла к подруге и сказала, что будет поздно, хотя девушка подозревала, что у родительницы тоже появился мужчина.

Вадим в первый раз увидел то, где живёт его девушка. Он осматривал небольшую квартиру, и улыбался. Раз пригласила домой, когда одна, значит, доверяет. Хотя у парня и в мыслях не было воспользоваться удобным моментом. Не то чтобы он не хотел с ней переспать, наоборот. Просто считал, что нужно подождать ещё немного, ведь они даже не целовались ни разу.