Служанка принесла ужин на подносе для двоих. Алим попрощался и ушёл к себе. Аля не ела с самого утра, но с трудом могла пропихнуть в себя пищу. Она думала о брачной ночи, и её охватывал ужас. Неожиданно пискнул всё ещё открытый ноутбук. Джалиль перевернул его к девушке и та прочитала. «Аля, дочка, спасибо, что дала о себе знать. Катя, как только прочитала письмо, сразу прибежала ко мне. Мы поздравляем тебя со свадьбой. Она мне рассказала в двух словах, о нём. Пиши мне, пожалуйста. Я хотя бы буду знать, что с тобой всё в порядке». Аля не знала, как набрать текст, клавиатура была только с английскими буквами. Она, было, потянулась хоть что-то написать, например, слово «Да», но муж ей не дал. Он повернул к себе экран, нажал на перевод и прочитав, закрыл крышку ноутбука. Аля опустила взгляд в тарелку, было обидно, что ей не дали ответить. Но спорить она боялась. Молча, доела предложенный ужин, справедливо подумав, что морить себя голодом бесполезно. Вдруг на её колени запрыгнул кот, которого Аля не видела. Девушка вздрогнула от неожиданности, а потом погладила красивое животное.

— Как зовут? — спросила тихо.

— Тарик, — улыбнулся мужчина, затем позвонил кому-то, и полноватая женщина в коричневом платье унесла поднос. В это время Аля гладила кота. Она старалась не смотреть на мужчину, сидящего напротив. Было неловко и страшно, а говорить вообще не о чём. На пальце сверкнуло золотое кольцо усыпанное маленькими бриллиантами. Уже после церемонии Алим привез их в ювелирный магазин, и они купили кольца. Аля с удовольствием отдала бы всё украшения другой девушке, лишь бы не находиться здесь. «Кто сказал, что легко жить с человеком ради богатства? Почему некоторые девушки стремятся именно к этому? Заберите всё золото, отдайте другой, но верните меня домой. Верните меня домой!» По щеке невольно поползла соленая капелька, а Аля даже не заметила.

Джалиль подъехал к ней и нежно погладил щёку, смахивая слёзы.

— Do not cry, Amal — сказал он.

Аля поняла, что он попросил её не плакать, но ей казалось, что она вовсе не плакала. А ещё было непривычно слышать своё новое имя. «Теперь меня зовут Амаль. Красивое имя, но я не хочу». Аля с трудом терпела эту ласку. Но когда мужчина подъехал ещё ближе, и попытался притянуть её к себе, толкнула кресло, оно отъехало, а девушка ринулась в ванную. Посмотрев на дверь, она с досадой поняла, что тут даже не запереться. Хотя не в туалете же спать? Сделав всё необходимое, она вымыла руки и лицо и тихонько вышла. Мужчина сидел у окна и смотрел в него. Он даже не обернулся, когда она тихо выскользнула из комнаты.

Только зайдя к себе, Аля перевела дух, но эта была мимолётная радость. Оказалось, что здесь дверь тоже не запирается. Она присела на край кровати в глупой надежде, что если она сбежала, то ничего не будет. Аля не знала, что в первую ночь именно муж приходит к жене, а никак не иначе. Утром старшая женщина семьи должна зайти в её спальню и проверить кровь на простынях, ведь в комнату чужого мужа, она заходить не имеет права.

На улице потемнело. Аля устала ходить по комнате и стоять у окна, день полный тревоги и страха давал о себе знать. Она надела белый пеньюар из натурального шёлка, а потом легла спать. Только задремала, как её разбудил негромкий звук моторчика. В комнату даже не постучав, выехал Джалиль. Аля тут же села на кровати и укрылась до подбородка легким одеялом. Щёлкнул ночник на прикроватной тумбочке, а комната тускло осветилась. Аля расширившимися от ужаса глазами смотрела на мужчину, сидящего рядом с кроватью. По спине побежали противные мурашки.

— No, please, no!(нет, пожалуйста, нет), — зашептали губы еле слышно.

Джалиль увидел, как она отреагировала на его приход. Девушка вся дрожала и умоляла его ничего не делать. Джалиль нахмурился, сжимая подлокотники кресла до побелевших пальцев. Затем всё же попытался до неё дотронуться и прошептал ласково.

— Не бойся, малышка, я тебя не обижу.

Она казалось, не понимала его, отодвигалась на другой край кровати, и шептала как заклинание со слезами на глазах: «No, please, no».

— Больше всего на свете, девочка, я не хотел, чтобы ты меня боялась, — сказал Джалиль и, развернувшись, уехал.

Заехав к себе, он лег прямо в халате, в котором был. Раздеваться не хотелось. «Погаси свет и позволь говорить тишине, моя Амаль. У меня не было мечты, когда я встретил тебя. И после тебя у меня ничего не стало. Но сейчас, когда ты здесь, я начал жизнь с чистого листа. Только для тебя я мечтаю опять. Только для тебя я стираю прошлое. Ты снова придала цвет чёрно-белой жизни. Я чувствую, что вместе мы изменим всё. Я буду любить тебя, Амаль, пока я буду жив сам. Я отдам тебе свою жизнь, чтобы быть всегда рядом с тобой. Я надеюсь, что ты всё же поймёшь, как я страдаю от того, что ты боишься меня. Брат, что же ты наделал, раньше я страдал только один, а теперь и она тоже. Но прости меня, пожалуйста, девочка, я никогда тебя больше не отпущу. Вместо этого я научу тебя любить. Я постараюсь дать тебе счастье рядом со мной».

Когда Аля поняла, что он не вернётся, то снова легла. Ей захотелось исчезнуть, испариться как утреннему туману. «Сегодня он ушёл. Пожалел меня? А что будет завтра? Я не верю, в его жалость. Его брат сказал, что он садист. Тогда почему он меня пожалел, ведь садисты не знают такого слова? Почему тысячи страшных вопросов и не одного ответа?»

Аля спала тревожным сном, время от времени просыпаясь. Ей всё время казалось, что она слышит жужжание моторчика инвалидной коляски въезжающей в её комнату. Только под утро ей удалось крепко уснуть. Девушке приснился её двор и сирень под окном. Мама обнимает, а затем гладит по голове.

— Смотри, Аля, как пышно цветет сирень в этом году, — восторженно говорит она.

По щекам катятся слезы. Мама отстраняется и быстро уходит.

— Ма-ам, не бросай меня! — истошно вопит Алевтина.

Из страшного сна вырывает громкий голос.

— Амаль, бицраа, бицраа! — вопит молодая женщина, больно толкая в бок.

Аля открыла глаза и уставилась на орущую, не понимая, что от неё хотят. Девушка как будто обезумела. Она хватала Алю за руку и тянула с постели.

— Надо же, в то время как я уже давно встала, она спит! — возмущённо проорала Джабира на родном языке, и Аля, разумеется, ничего не поняла.