Из размышлений вывел голос мужа.

— Ты меня так пристально рассматриваешь, Амаль. Только не надо меня сравнивать с кем-то ещё, — улыбнулся он.

Аля покраснела, поняв, что всё это время пялиться на него, как глупая курица.

— Прости, — промямлила она, опустив глаза.

— Знаешь, мне нравится, когда ты так смущаешься. Разумеется, так будет не всегда, со временем ты ко мне привыкнешь. И ещё, тебе нужно познакомиться с некоторыми особенностями нашей жизни в доме, и вообще обычаями. Я попрошу Джабиру поговорить с тобой. У нас существует понятие старшая женщина семьи и старший мужчина. Поэтому ты в чём-то обязана её слушаться. Алим в большинстве случаев не может тобой командовать, ибо ты моя женщина, а не его. Но если он чем-то будет недоволен, обязательно мне скажет, будь уверена. Перед выходными слуги уезжают пораньше. Вечером мы сами относим и моем посуду. Пойдем, покажу, где кухня.

Аля собрала тарелки на поднос и понесла мыть. В вестибюле они встретили Алима и, указав куда идти, Джалиль остановился с ним поговорить.

Аля зашла на кухню и не сразу увидела черноволосую женщину, а Джабира ловко воспользовалась моментом и как будто случайно толкнула. От неожиданности поднос выпал у девушки из рук, а посуда разбилась.

На звон прибежали братья. Аля испуганно вжала голову в плечи, когда услышала в наушнике.

— Видели, какая неуклюжая? Даже поднос с посудой до раковины донести не может. Ещё всё тарелки мне перебьёт корявыми руками, — возмущённо проговорила молодая женщина.

— Не стоит, Джабира. Амаль ещё просто не освоилась. Ты как женщина должна ей в этом помочь. Джалиль купил два комплекта переводчика. Возьми наушник, он поможет тебе понимать её, — Алим протянул руку.

Джабира положила гаджет в карман платья.

— Действительно, невестка, будь снисходительной, подумаешь тарелки, — заступился за жену Джалиль, — Пойдем, брат, мы с тобой не договорили.

Мужчины ушли, а Джабира взяла веник с совком и кинула под ноги девушке.

— Что встала, неуклюжая, убирать за тобой я должна?! — рявкнула черноволосая, и гордо подняв голову, удалилась.

«Она же сама меня толкнула! Но почему?! Что я ей сделала?! Недовольна, что я русская, а вошла в их семью?». Аля убрала осколки и, найдя мусорное ведро, кинула их туда. Осталось только вымыть руки и пойти в свою комнату. Но в холле её поджидал Джалиль.

— Не расстраивайся, это всего лишь посуда. Со временем ты привыкнешь здесь, и всё будет получаться. Пойдем, посмотрим вместе телевизор.

«Ну, уж нет, я не собираюсь ни к чему привыкать». Аля, молча, последовала за ним. Нарываться на новый скандал не хотелось.

Джалиль сел на кровати, облокотившись о спинку, и нашёл один из немногих каналов вещающий на английском языке. Аля присела на краешек кровати, так как спинки в изножье не было. Джалиль наблюдал, как она напряжённо сидит, как будто готова вот вот-вот вскочить и унестись, как в прошлый раз.

— Иди сюда, Амаль, — нежно позвал он.

— Мне и тут неплохо, спасибо, — пискнула она дрожащим голосом.

— Амаль, я тебя не трону, обещаю, иди сюда, посиди рядом, — мужчина попытался её уговорить.

«Надо усыпить его бдительность. Пусть думает, что я покорилась судьбе». Аля присела рядом, но снова на краешек. Неожиданно с неё сняли платок, и погладили по волосам.

— Моя девочка, когда-то я мечтал, как буду расплетать твою косу на ночь, и заплетать по утрам. Ты позволишь мне?

— Хорошо, — голос совсем не слушался, выдавая страх.

Джалиль медленно расплёл её волосы, а потом пропустил их через пальцы. Он увидел, как дрожит её тело, как будто она слегка замёрзла.

— Почему ты боишься меня, Амаль? Скажи, а я постараюсь всё исправить.

«Что исправить? Сломанные руки Листьева, или спину покалеченной девушки в борделе? Когда на мне появляться синяки и шрамы, Джалиль?» Ей хотелось задать все эти вопросы, но она побоялась, только вздрогнула, когда его рука погладила шею.

— Иди к себе. Я приду утром перед самым отъездом, чтобы попрощаться. Теперь без тебя, для меня и три дня будут долгой разлукой.

Аля медленно поднялась, и предварительно заглянув в ванную комнату, так же медленно ушла. Ей не хотелось, чтобы он понял, как она рада, что её отпустили.

Джалиль вздохнул тяжело, глядя ей вслед. Ему было больно, что она вот так ушла, не сказав больше ни слова. «Ты даже не пытаешься наладить со мной хоть какие-то отношения, девочка. Шарахаешься от меня как от монстра. Я боялся увидеть жалость в твоих глазах, но увидел страх. Я хочу быть тебе опорой на поворотах новой жизни. Утешением в слезах, чтобы в глазах грусть развеять. Знай, девочка, мы обвились крепко — ты и я. Ты была, есть, и будешь навеки моя! Сейчас я просто позволил тебе уйти, хотя мог настоять на своём. Просто я хочу, чтобы ты научилась мне доверять, моя Амаль».