Шрифт:
– Ш-ш-ш…
– Да, да… Пусть все слышат! Он обеспечивает управление постоянной «спонсорской» помощью, потому нам на его карты сбрасывают зарплату, а он комиссии берет бешеные, и вообще… все хитрожопые и хитромудрые!
– Я все понял. – Соболев успокаивающе похлопал рукой по плечу Сережина. – Не кипятись. Наши все так делают – забирают наличные и вносят на карты других банков.
– Зачем тогда спрашивал?
– Хотел позлить… Перед отпуском…
– Спасибо, друг!
– Всегда рад помочь… Машину дал на десять дней, имею право чуть-чуть поглумиться!
– Твое право!
– Мое право, – согласился Соболев.
– Пожелаешь мне удачи? – спросил Павел.
– Не зайдешь в родной кабинет, на пару часов общения с остроумным Килькиным?
– Пошли они куда подальше, и родной кабинет, и остроумный Килькин! – откровенно признался Павел со смехом.
– Тогда удачи! – указал Соболев на выход из управления.
– А эти объятия, какие показывают в американских фильмах, мол, мы одна семья, напарники и так далее, они будут?
Рука Соболева упорно показывала на выход.
– Когда вернешься, если выживешь, конечно, тогда и обнимемся!
– Ну и пожелания! – покачал головой Павел и прокричал: – Соболев, ты всегда был грубияном!
– Двигай, двигай, отпускник!..
Усевшись в соболевскую «приору», Павел вздохнул глубоко – итак, он затеял забавную отпускную авантюру. Если повезет (должно повезти на все сто!), будет секс и маленькое неофициальное расследование, затеянное ради удовлетворения личного любопытства.
От управления Павел отогнал машину Соболева на автостоянку рядом со своим домом. Поднявшись к себе, уже в прихожей, он вздрогнул от неожиданности – в кармане летних тонких брюк завибрировал сотовый.
Он посмотрел, кто звонил. Маша!
– Да, Маша. – Павел ухмыльнулся (крепко на крючок села рыбка!). – Как все прошло?
– Нормально. Отпуск дали, но главврач надулся. Говорит – подвела.
Павел снова представил, как овладевает этой дурочкой, как сжимает ее тугие грудки. Возникла эрекция. Толкнул вниз кулаком упругий член – тот, как настырный баран, толкнулся вверх, натянул на брюках неприличный холм. Ничего, брат, теперь у тебя будет долгая «трудовая» неделя.
Павел прошел в зал, опустился в кресло перед компьютером, находившимся в спящем режиме. Стукнул по клавише – на экране монитора мгновенно высветился стоп-кадр с изображением обладателя загадочной татуировки.
– Не обращай внимания. Забудь!
– Мне там работать… У тебя как?
– Тоже все в порядке. Машину взял, отпускные получил. Сижу дома, изучаю на мониторе эмблему Зла… Может, приедешь сегодня ко мне?.. Посидим, поговорим…
В трубке повисло неловкое молчание. Павел понял, что торопится. Для достижения успеха требовалось сбавить обороты, действовать плавно…
Голос Маши спотыкался:
– Н-не могу, – отозвалась она в крайнем смущении – это было понятно по интонации. Павел даже представил ее лицо, и, скорее всего, она покраснела от этого его спонтанного «дружеского» предложения.
– У меня дома дела, – пояснила Маша и закончила скороговоркой: – И собраться нужно!
– Тогда завтра в десять утра выходи с вещами из подъезда. Я подъеду и заберу тебя. Ты живешь по тому адресу, который указала, когда давала показания в больнице?
– Да, там живу. Ты понял, где это?
– Конечно.
Маша улыбнулась.
– С вещами! Так сказал, словно в тюрьму меня везти собрался!
Павел тоже улыбнулся, сказал в оправдание:
– Не цепляйся к словам! Это у меня профессиональное!
Маша засмеялась. Павлу понравилось, как она заразительно смеется… Все-таки классно, что так получилось – прямо перед отпуском расшибся насмерть тронутый Алешковский, смазливая Маша-дурочка оказалась его фанаткой, доверчивая, еще «непуганая». Видимо, суждено Павлу хорошенько погудеть этим летом!
Нажав отбой и бросив сотовый на раздвинутый, с неприбранной постелью, диван, Павел пошел в ванную. Раздевшись, полез под душ. Прохладные струи воды смывали пот и усталость от уличной духоты. Итак, он и верил, и не верил в прочитанное у Алешковского. Нет, даже увидев загадочный знак на предплечье рвущегося к власти неизвестного ему человека, он не верил. Это какое-то совпадение, которое разрешится забавно и смешно. Он не был бы нормальным человеком, если бы сразу поверил во все, еще вчера ему совершенно неизвестное, написанное сумасшедшим, страдавшим манией преследования. Он и затеял-то вояж в соседнюю область именно из желания удостовериться в совершенной невозможности реального существования описанного Алешковским. А Машу он мог бы охмурить и здесь, никуда не выезжая. Вот она, истинная цель поездки – не секс, она куда важнее – уничтожить в себе зерно сомнения, которое дало росток.