На самом деле нападение на блокпост в Ягуре было лишь маленьким эпизодом колоссальных военных действий, которые развернули «Иргун» и «Штерн». Масштабная операция, являющаяся частью общего наступления, началась 1 марта. Было совершено нападение на казармы в Хайфе, Реховоте, Пардес-Ханне, а также на пути сообщения в пригородах Иерусалима, Тель-Авива и Петах-Тиквы. В Иерусалиме диверсантами Лазаруса был взорван штаб Шестой дивизии.

Вначале Климрод и Лазарус уехали в Египет, а позже перебрались в Европу. По мнению Яэля Байниша, это произошло по той причине, что руководство «Иргуна» предпочитало видеть свою организацию строго военной, хотя и подпольной. Они упрекали Лазаруса в том, что он поддерживал связи с ирландцами из ИРА и североамериканскими гангстерами. Им не нравилась крайняя, иногда совершенно бессмысленная жестокость этого командира. Многие его методы борьбы шли вразрез с теми политическими целями, которые ставило руководство «Иргуна».

Яэль Байниш точно не знал, почему Реб Климрод переехал в Европу. Вначале он решил, что его бывший товарищ получил новое назначение в одном из филиалов «Моссада». Только через несколько месяцев ему стало известно, что Реб покинул Израиль по собственной инициативе. Он был твердо убежден, что совместная деятельность Реба и Лазаруса не сулила Климроду больших благ, но жизнь внесла свои коррективы.

Надя Хаким жила в Каире на острове Гезиара. У нее была целая вилла в жилом квартале рядом с проспектом Короля Фуада. Будучи вольнонаемной, она вышла замуж за одного из сыновей Хакима, владельца известного банка, в котором некоторое время служил Реб Климрод. Новый социальный статус Нади не стал препятствием ее связям с подпольными сионистскими организациями. В этот раз ее предупредили о приезде двух членов «Иргуна» и попросили сначала помочь им устроиться в египетской столице, а затем организовать отъезд этих людей в Европу.

Лазарус и Климрод поселились в квартире Нади, расположенной на Шейх-Рихани-стрит, недалеко от посольства США. Вскоре с помощью Нади они получили новые заграничные паспорта: Лазарус – ирландский, Климрод – французский. Ей удалось раздобыть два билета на пароход Французской морской компании грузовых перевозок. Благодаря такой оперативности 30 марта они уже были в Марселе.

Через неделю, 8 апреля, Реб Климрод появился в Нюрнберге. Здесь его уже поджидал Буним Аниелевич.

Они бродили по улицам Нюрнберга, его пригородам. Шел мелкий холодный дождь, а они все ходили и ходили между разрушенных войной домов. Аниелевич был старше Реба, ему было двадцать восемь лет. Он был также высокого роста, лишь на несколько сантиметров ниже Реба. И глаза у него были тоже особенные – большие, глубокие и печальные.

– Ты знаешь, как на иврите звучит слово «месть»? – спросил он у Реба по-немецки.

– Накам, – ответил Реб.

– Мне не нравится твой спутник, – после небольшой паузы продолжил Аниелевич. – Во-первых, ему далеко за тридцать, а это возраст самых старших наших коллег. Во-вторых, и это самое главное, его профессиональный имидж напоминает мне повадки американского гангстера.

– Но его работа дает превосходные результаты. Он работает лучше, чем я.

– Я ценю результативность. Я крайне отрицательно отношусь к этим талмудическим прениям о ста восьмидесяти восьми причинах для осуществления или неосуществления какого-то конкретного действия, особенно если спор идет о том, открыть или закрыть дверь. Но для проведения мероприятий, которые значатся в наших планах (некоторые мы уже частично осуществили или только приступили к их реализации), необходимы люди, чьи действия приносят результат. Мне не нужны профессиональные убийцы. Я испытываю ужас перед любым убийством, но убивать придется все время. Реб, существует мнение, что месть – оружие слабых. Но суть нашей борьбы не в том, чтобы убить этих людей, а в том, чтобы не дать человечеству забыть об их преступлениях. А о них уже начинают забывать, даже здесь, где судят многих преступников и пишут об этом в газетах. Необходимо сказать всему миру, что эти преступления являются преступлениями перед всем человечеством, о которых нельзя забывать не то чтобы через два-три года, а даже по прошествии нескольких столетий. Хочешь ли ты быть с нами? Я должен услышать твой четкий ответ.

Реб шел рядом со своим спутником, не доставая длинных рук из карманов потертой куртки. В ответ он неопределенно кивнул головой.

– Наша организация имеет множество филиалов и агентов по всей Европе, – продолжал Аниелевич. – У меня есть надежные друзья в Варшаве и Москве. Это мои личные люди. Они собрали нужные мне сведения о тебе. В Тель-Авиве многие осуждают нашу деятельность, а «Хагана» желает нас контролировать и, возможно, даже уничтожить. Главное для них – это Талмуд и многочасовые разговоры вместо действий. Твою личность мы хорошенько проверили. Один мой сотрудник посетил Белжец, собрал сведения о твоей матери и сестрах. Он согласился поручиться за тебя.

– А за Дова Лазаруса?

– А за Лазаруса нет, но мы можем использовать его в некоторых своих делах. Для того чтобы осуществлять свою деятельность, нам постоянно нужны деньги, много денег. Руководители «Хаганы», «Моссада», «Иргуна» или «Штерна» не желают нас спонсировать. Мы решили, что должны выкручиваться сами, и создали организацию, которая занимается контрабандой золота и лекарств. Ты можешь напомнить мне о существовании противоречий между целью и средствами – и будешь прав. Но у нас нет выбора, нужны деньги. Вот здесь и понадобится Лазарус, он может работать в этом отделении нашей организации. Я ознакомился с его досье. Мне известно, что он имеет тесные контакты с мафиози в США. Он сотрудничает с гангстерами-евреями из Нью-Йорка, водит знакомства с сицилийской мафией. Пока хватит о нем, давай о тебе. В нашей ближайшей операции ты участвовать не будешь. Но для нас очень важно то, что ты хорошо говоришь по-французски. После окончания операции все ее участники должны быть немедленно эвакуированы во Францию. Ты должен будешь выехать туда заранее и подготовить им квартиры, где они смогут некоторое время пожить. Сможешь ли ты это сделать?

– Мне понадобятся деньги.

– За это не беспокойся, они у тебя будут. А сейчас смотри сюда.

Буним Аниелевич указал на здание, окруженное колючей проволокой. Кроме того, здание охраняла полиция. Реб сначала подумал, что это завод, но Буним ему все разъяснил:

– Это пекарня. Здесь выпекают и развозят каждое утро два вида хлеба. Белый предназначен для американских, английских и польских солдат, а круглый черный хлеб выдается только пленным. В бывшем Шталаге XIII содержат тридцать шесть тысяч эсэсовцев. Против каждого из них военная полиция имеет улики. С помощью мышьяка, добавленного в хлеб, мы надеемся уничтожить две трети из них. Здесь мы хорошо застрахованы, ведь хлеба два вида – белый и черный.

Операция была запланирована на ночь с 13 на 14 апреля. Ей предшествовала огромная предварительная работа. Двоим членам группы «Накам» удалось скрыть еврейскую национальность и устроиться на работу в лагерь военнопленных: одному водителем, другому – кладовщиком. Химики организации заранее разработали специальный порошок на основе мышьяка, по составу и цвету ничем не отличающийся от муки, которой немцы-пекари посыпают свои изделия. Этим порошком надо было посыпать выпеченный черный хлеб. Еще несколько членов организации устроились на хлебозавод и тайком вырыли под полом склада, где хранился готовый хлеб, большой тайник. Здесь спрятали приготовленный порошок и необходимый инструмент. Яд в пекарню также пронесли в резиновых грелках под одеждой эти рабочие.