Йонас долго молчал, глядя в запылённое окно. Иногда он так «зависал», словно выпадал из реальности, и тормошить его было бесполезно. Черты лица заострялись, взгляд потухал, прятался под щёточкой светлых ресниц. Питер думал, что в эти моменты друг вспоминал родные края, которые ему пришлось покинуть. Йонас был родом как раз из тех мест, где появилось «пятно междумирья». Он никогда не рассказывал, что случилось с его родными. Но Питер чувствовал, что ничего хорошего. И истории про оттудышей – порой с потрясающими подробностями, о которых не писала пресса – тоже были неспроста.

– Речных нельзя трогать, - глухо проговорил Йонас. – Это души рек. Больших и маленьких. Если убить речную русалку – река потечёт мёртвой водой. И убийца будет проклят.

– Зачем их убивать?

Йонас смотрел на приятеля, как на маленького.

– У вас что, этого не знают? Плоть речных русалок дарит бессмертие.

Питеру стало не по себе. Он почувствовал себя глупее Агаты. Йонас говорил так, будто объяснял то, что известно с пелёнок всем-превсем, а не рассказывал жутковатые сказки. Питеру очень хотелось сказать ему: «Да врёшь ты всё! Так не бывает», но что-то мешало это сделать. Может быть то, что Йонас был его лучшим другом? А может, то, что ему просто хотелось верить в страшные истории?

– Йон, послушай, - Питер облизнул пересохшие губы. – Я очень хотел бы ошибаться, я и сам до конца не уверен, но… Ларри сказал, что мой отец привёз русалку. Я видел странную девочку в пруду.

– Белую. Похожую на цветок с тонкими длинными лепестками, - не спросил, а уточнил Йонас.

– Ага.

Оба долго молчали, потом Йонас стёр пыль с оконца своей кепкой и невесело усмехнулся:

– Пит, помой башку в ванной. А я пойду куст самшитовый достригу и опилю сломанные ветви яблонь. Ах-ха?

– Ладно. Давай часов в шесть на великах в долину прокатимся? Или в лавку за твоими любимыми леденцами, - предложил Питер, чувствуя, как внутри расползается неприятный тревожный холодок.

Услышав о леденцах, Йонас перестал хмуриться, улыбнулся белозубо и радостно:

– Кто ж от такого откажется? Забились! В шесть у ворот.

Офелия (эпизод пятый)

– Ещё один – и я лопну, - простонал Йонас и улёгся в невысокую жёсткую траву.

Питер пошуршал у друга над ухом прозрачным фантиком от леденца. Йонас сморщился и зажмурился.

– Убери… Моя смерть будет на твоей совести!

– Что-то ты сегодня не в форме, - разглаживая на коленке фантики, заявил Питер. – Всего шесть одолел. А я восемь! И ещё могу!

Он засунул руку в кулёк с длинными полосатыми палочками леденцов и вытащил пару.

– Я тебя когда-нибудь побью в честном бою. В другом, - умирающим голосом проныл Йонас. – Но в пожирании сладостей тебе реально нет равных!

– А если ещё газировкой запить…

– Она из носа потечёт, - закончил за Питера друг, и оба расхохотались.

Ветерок гнал по полю зелёные волны, с невысоких холмов стекали в долину тени высоких облаков, похожих на сладкую вату. Питер улёгся, положив сцепленные пальцами руки под затылок, и задумался.

– О чём молчишь? – спросил Йонас минуты через три.

– Как думаешь, кто следующий чемпионат мира по футболу выиграет? – зевнув, откликнулся Питер.

– Немцы, конечно, - не задумываясь, ответил Йонас.

– Э-э-э, ну ты вечно за своих… А вдруг «советы»?

– Ты пессимист. «Советы» просрут. У них отличная техника, но из-за своего дурацкого «железного занавеса» они не могут толком изучить технику игры противников. Потому мы их сделаем!

– Натянем на мяч!

– Ах-ха. И вообще в финал не выпустим. И в полуфинал тоже.

– Порвём ещё в отборочных! – воодушевился Питер.

Йонас перевернулся на бок, вытащил из кулька конфету и потыкал ею Питера в плечо.

– До чемпионата мира ещё три года, - напомнил он. – Ещё дофига всего произойдёт. Может, Союз кончится за это время.

– Или футбол.

– Глупый, ах-ха? Футбол вечен! Пока есть Пеле, футбол точно будет.

Питер приподнял голову, состроил злую рожу.

– Не упоминай его больше! А то фиг тебе, а не конфеты!

– Чего ты как девчонка, Пит? Бразильцы красиво играют, красиво выигрывают. Поэзия большого спорта! А ты упёрся в личное отношение, и бубнишь. Я «советы» терпеть не могу, но признаю, что игроки они охрененно мощные. Как таран. Бац!

Йонас подбросил палочку леденца вверх, поймал её на лету и засунул в рот. Питер подумал, не надуться ли на него, и решил не обижаться. Он же не заставляет друга любить «кофейников», в самом деле.