– Ах ты!..

От возмущения лицо Агаты пошло пунцовыми пятнами. Она плюхнулась на скамейку, с ненавистью глядя на младшего брата.

– Я сам не видел, мне рассказали. Если это тебя утешит, - развёл руками Питер и отвернулся к воде: - Офелия, иди сюда! Играть. Смотри, что покажу.

Он усадил пупса верхом на лошадь и продемонстрировал плавающей в стороне русалке.

– Ты ещё и куклу мою ей отдал, - трагически простонала Агата. – Я тебя ненавижу.

– Ненавидь, - спокойно отозвался Питер, не оборачиваясь. – От этого зубы портятся. А кукла твоя ей не понравилась, вот.

Агата фыркнула, сложила руки перед грудью, но никуда не ушла. Затихла и с интересом принялась наблюдать за Офелией. Та снова подплыла к Питеру, высунулась из воды по грудь и крутила колёсики коня.

– Видишь, человек может ездить на лошадке, - объяснял Питер. – Вот такие мы странные существа, да?

Похоже, русалочке больше нравилось изучать игрушки наощупь. Питер подумал, что в воде невозможно найти что-то, похожее на верёвку и повращать колесо – и потому Офелия трогает и трогает гриву коня и вертит то одно колёсико, то другое. И восторженно улыбается, сверкая мелкозубой хищной улыбкой. Когда Офелия осторожно потянула лошадку себе, Питер на мгновенье поколебался: не испортит ли? Не разгрызёт?

– Офелия, - серьёзно обратился он к русалке. – Это не еда, понимаешь? Я дам её тебе, но мне она будет нужна обратно.

Русалка покивала, бережно принимая игрушку, и Питер разжал пальцы. Офелия нырнула, прижав деревянного коня к себе, вынырнула поодаль.

– Пирожок, ты зачем отдал?.. – ахнула Агата, но Питер показал ей кулак, и сестра послушно села обратно на скамью.

Офелия попыталась покатать лошадь по воде, но та заваливалась на бок. Русалочка растерялась, оставила игрушку, сделала несколько кругов около неё. Оглянулась на Питера, словно прося помощи. Тот опустился на колени, положил ладонь на воду, показал, как она погружается, покачал головой и оскалил зубы: «нет». Потом повозил рукой по шероховатым плитам дорожки и покивал: «да!».

– Ты что – её понимаешь? – удивилась Агата, незаметно подошедшая к брату.

– Да, мы разговариваем, - важно ответил Питер. – Её очень легко понять, если хочешь.

Тем временем Офелия с лошадкой в руках доплыла до островка с гротами. Она бережно поставила игрушку на край бетонной площадки, снова обернулась.

– Ага, - кивнул Питер. – Ты всё правильно делаешь. Теперь повози её.

Когда деревянные колёса коня зашуршали по берегу островка, Агата пришла в восторг:

– Ой, да она смышлёная! Смотри – играет!

Она захлопала в ладоши, и этот звук напугал Офелию. Русалка оставила игрушку и с громким всплеском ушла под воду.

– Ну вот, - протянул Питер огорчённо. – Спасибо, Агата.

– Извини. Я настолько удивилась, что не смогла сдержаться. Не думала, что она такая… непримитивная.

– Да она умнее тебя. Просто в её мире нет того, к чему привыкли мы. Вот я и знакомлю её с разными предметами, - гордо заявил Питер. – А папа её всё на подзыв тренирует. Будто она собака. А Офелия умеет играть, удивляться, у неё есть эмоции.

– Она так страшно открывает рот, будто готовится прыгнуть и отхватить тебе руку, - призналась Агата, поглядывая опасливо на водную гладь.

– Она так улыбается, - с укоризной произнёс брат. – Больно нужно ей прыгать и кусать, сама подумай. Кто к ней с добром приходит, того она с добром и принимает.

Питер посадил пупса у ограждения и повернулся к сестре:

– Не говори родителям, что мы играем. Если нам это запретят, Офелия останется совсем одна.

– Пит, я боюсь, что… - начала она тоном мамы.

– Выключи взрослую, - устало попросил мальчишка. – Она просто хочет с кем-нибудь дружить. А ваши идиотские страхи всё портят. Я тоже был дураком и боялся. И никому не было при этом хорошо. Ни мне, ни ей. Страх заставляет людей делать то, о чём они потом будут долго жалеть. Если не станут мерзавцами, поддавшись страху и наплодив монстров внутри своих голов. Офелия такая же, как ты и я. И её не бояться надо, а учиться понимать.

Агата прищурилась, пожала плечами.

– Папа в курсе твоих странных взглядов?

– Нет. Папины монстры старые и сильные, ещё с войны, - вздохнул Питер. – И взрослые никогда не слушают детей. Думают, что мы глупее. А глупый не тот, кто мало знает, а тот, кто слушает монстров в своей башке и всё понимает наоборот.

Агата взъерошила ему волосы, ткнула пальцем в кончик носа. Необидно, просто играючи.

– Вот станешь взрослым – забудешь все свои теории, - проговорила она назидательным тоном. – Будешь думать совсем иначе.

– А я постараюсь не забыть, - сказал Питер и сел на скамейку.