— Булькар уже подогревается. — Голос подруги вернул меня в реальность.

— Отлично, еще немного — и умру от голода.

Подруга испуганно глянула в мою сторону, и я поспешила объяснить, что есть такое выражение в моем мире. Мои объяснения успокоили Мальвани, даже немного развеселили, особенно когда я начала рассказывать о фразе «я такой голодный, что слона проглочу». Выяснилась, что слонов в этом мире нет, или Мальвани о них просто не знает. Пока я рисовала ей лопоухого гиганта с длинным хоботом, орчанка уже подала на стол наш обед, плавно переходящий в ужин.

— Таких нелепых зверей я еще не видела! Зачем ему такие большие уши? Ладно, хобот — достать с ветки яблоко, но уши для чего такие нужны?

— Если честно, никогда об этом не думала.

Я действительно не задумывалась над этим. Вспомнился мультик про Дамбо, где слоненок махал ушами, как крыльями, и летал. Несколько минут я размышляла, рассказывать ли о нем подруге, которая уже вовсю кушала ароматный соус. История, конечно, веселая, но поняв, что ей я только запутаю Мальвани, решила оставить тему слонов вовсе и сосредоточиться на еде.

— Сегодня мы с тобой успели много. С нетерпением жду завтра, чтобы опробовать все.

— Я тоже. Хочу угостить вождя.

Мальвани опустила ложку, не донеся до рта.

— Может, лучше вначале главе гальда?

— У меня есть одна маленькая идея. Я хочу попробовать, если ты не против.

— Но ты не расскажешь мне?

— Прости, не хочу давать ложную надежду. Не уверена, что вождь согласится.

— Я тебе доверяю. Ты часть моей семьи.

— Спасибо.

Я еле сдерживала слезы. Часть семьи — это значит, что ты не одинок, что ты дорог и любим.

У меня никогда не было такой подруги, все, с кем я дружила раньше, не считали меня частью своей семьи, а Мальвани приняла. Как она решилась привести в дом чужестранку, не знающую языка, которая рыдала на спине варганта, я до сих пор не понимала.

— Почему ты тогда помогла мне?

Мне не надо было уточнять, подруга поняла все и так.

— Ты напомнила мне саму себя. Я так же рыдала у реки. Арвинг спас меня, я спасла тебя, ты когда–нибудь спасешь кого–то.

— Спасибо тебе. Мне тогда некуда было идти. Ирвиш выгнал меня, Арвинга я боялась. Не понимаю, как ты поняла, что дело плохо. Ты ведь не знала эльфийского.

— Я и сейчас его плохо знаю, — засмеялась подруга. — В твоих глазах я увидела смятение и растерянность. Эти чувства были хорошо мне знакомы. Много месяцев я видела их в своих глазах, когда Корс покинул стан.

Я понимающе кивнула, и мы вернулись к еде. Вкусный, ароматный булькар был довольно сытным, поэтому заморить червячка удалось быстро. Мятник с пирогом мы решили кушать уже вместе с Корни, которая все еще играла с детьми Васлины.

— Я пойду к брату, заберу маленькую красотку. Ты со мной?

— Лучше приберусь немного.

В шатре было убрано, но грязной посуды набралось немало. Я засучив рукава принялась уничтожать врага. Моя рука опустилась в таз с чистой водой. Закрыв глаза, я попыталась повторить тот фокус, что мы проделали с Ирвишем, — нагреть воду магией. Несколько раз у меня получалось призвать огонь мужа случайно, сейчас же как назло ничего не выходило. Какая же я глупая! Думала, раз наша связь увеличилась до пяти линий, то и магия станет послушной.

Пришлось все делать по старинке — нагревать воду в очаге.

Когда с посудой было закончено, я решила приготовить все к приходу девчонок: подогреть мятник, расставить тарелки и чашки, нарезать пирог.

Легкое беспокойство постепенно перерастало в тревогу. Мальвани и Корни задерживались. Они уже давно должны были вернуться.

Внезапно мое сердце пронзила вспышка боли. Деревянная посуда выпала из рук, а я сама рухнула на колени, прижимая руку к груди и пытаясь унять боль. Камень нагрелся и почти обжигал, перед глазами появилась белая пелена, и я ушла в какой–то транс. Мои губы шептали странные слова, смысл которых я не понимала, но чувствовала их важность. Замолчать — означало смерть. Я не знала, чью именно, но кем бы ни был этот орк, он был мне дорог. Мне и силе сквок–ори.

Глава 21

Важно не то, что мы видим. Куда важнее то,

что мы чувствуем. Только прочувствованное

и пережитое никогда не забывается,

это и есть основная составляющая воспоминаний.

Ирвиш

— Знаешь, я всегда хотел быть похожим на тебя.

Я засмеялся над шуткой брата.

— Нет, серьезно. Отец всегда говорит о тебе с такой теплотой и гордостью, как никогда обо мне. Порой мне даже кажется, что мать права и трон вождя твой, а не мой.