Шрифт:
– Ты ведь не спал с ней?! – уточнила я, уже привычно устроившись на кровати в крепких, надежных объятиях.
– Конечно, нет, у меня же есть вы, - даже в темноте я знала, что Рикиши улыбается. – Она просто снова плакала, а потом поцеловала за то, что я славный и так ее понимаю, - чувствуется, что мой собеседник с трудом сдерживает смех…
Действительно, забавно. Одна из благороднейших леди, будущая надежда Яхолии, выпивающая на брудершафт с рабом, да еще потом рассказывающая ему, какой он милый и понимающий. Обхохочешься! Тяжелое у Абагэйл было детство, похоже. Очень тяжелое.
– Давно уже меня не ревновали, - прошептал Рики, нежно целуя меня за ухом. – Я даже забыл, насколько это приятно, когда ты небезразличен кому-то…
– Следующая сцена ревности закончится рукоприкладством, - предупредила я строгим сонным голосом.
– И у вас, правда, поднимется рука? – снова улыбается, засранец… Вот чувствую, что улыбается.
– И поднимется, и опустится! За удовольствие надо платить, - буркнула я, ерзая в его объятиях, чтобы прижаться как можно плотнее.
– Вы, правда, думаете, что я так усну? – ехидно прокомментировал Рикиши мои действия.
– Я уже ничего не думаю. Я сплю… Спокойной ночи!
Глава 10
За стенами академии кипела бурная городская жизнь. Это я выяснила на второй неделе учебы, когда внутренний протест по поводу того, что меня уже не единожды развели, как младенца, слегка утих, голова перестала пухнуть, а запас расслабляющего напитка закончился.
– Рикиши, а как у нас с финансами? – лично мне никаких денег в руки не давали, но было бы странно, если бы у девушки из такого влиятельного рода не было наличных.
– В городе есть банк, там вам выдадут любую сумму, в разумных пределах, конечно.
– Отлично!
– Рики, а давай купим тебе новую шпагу? – поинтересовалась я, едва мы оказались за воротами академии. Нет, то есть сначала мы вышли, перешли по мосту над довольно внушительным рвом и вошли в другие ворота – городские. И тут мне стало не по себе.
Я, вообще, не очень люблю людей, то есть я их люблю, но не в большом количестве. Особенно, когда они все куда-то торопятся и постоянно толкаются. По большой дороге с грохотом проскрипела телега с каким-то бочками, потом проскакали мужики на лошадях, потом снова телега… Движение по тротуарам тут было одностороннее. По тому, который слева от ворот, народ шел вперед, а по тому, что справа – назад. И у меня в первый момент создалось ощущение, что если попадешь не в свой поток – затопчут. Честное слово – затопчут! Хотя, потом, сделав вид, что взяла Рикиши под руку, а на самом деле вцепившись в него, сжав пальцы и прочувствовав каменные напряженные мышцы, я слегка успокоилась. Сильный у меня мужчина рядом. Но когда он со шпагой, мне еще спокойнее.
Тут нас как раз попытался обогнать какой-то мужик с большой сумкой-коробом за спиной, ну прямо медведь из сказки про Машеньку, только в сочно-синем халате! И из сумки, кстати, аппетитно пахло чем-то сдобным, так что живот сразу скрутило. А вроде бы только что позавтракали…
Я, ойкнув, прижалась к Рикиши, одновременно, похоже, спасла жизнь мужику. Выражение лица у моего нетопыря не обещало этому несчастному ничего хорошего.
– Смотри, куда прешь! – не думала, что услышу когда-нибудь от Рики столь грубую фразу, да еще и сказанную с таким пренебрежением в голосе.
– Простите, господин! Простите, леди! – остановившись, медведь принялся извиняться, создавая при этом пробку. Нас принялись обходить по кругу, выскакивая на дорогу, по которой медленно, друг за другом, ехали телеги. Скандала мне не хотелось, так что я потерлась о плечо Рикиши, и он, презрительно искривив губы, махнул свободной рукой. Мужика как ветром сдуло вместе со вкусным запахом сдобы.
– Воскресная ярмарка, - прошептал Рики мне на ухо, приобнимая за талию. Удачно – потому что нас вновь попытался обогнать очередной медведь, но у этого в коробе было что-то явно потяжелее пирогов.
Мы продвигались вдоль домов, оставив особо спешащим половину тротуара. Над нами то и дело нависали балкончики вторых этажей, а иногда встречались даже трехэтажные «высотки».
На фоне пестрых одежд городских жителей мое тускло-серенькое платье не терялось, а, наоборот, выделялось так же, как и аккуратная соломенная шляпка, вместо ярких цветных платков на женщинах. Шляпку мне одолжила Абагэйл, сказав, что по такой жаре я или получу солнечный удар, или обгорю, или пыли наглотаюсь… Короче, смысл речи был в том, что приличные девушки в город без шляпок не ходят. Рикиши на все это лишь загадочно улыбался, но я решила шляпку взять – мне все равно, а подруге приятно.
Мимо вновь проскакали какие-то дикари на лошадях, с гиканьем, гаканьем и размахиванием плетками. Полуголые, темно-зеленые, мускулистые и страшные…
– Рики…ши, - я в последний момент вспомнила, что меня очень настойчиво и неоднократно просили не произносить сокращенное имя, оберегая его как зеницу ока. Нравится моему нетопырю считать это своим личным именем и ладно. – А ты, хоть примерно, знаешь, куда нам идти?
– Да, леди.
Нет, у меня хватило ума поинтересоваться у Карен, той девушки-экскурсовода, примерной дорогой до банка. Но с моим топографическим кретинизмом все эти перечисления: «Через три разветвления от ворот – направо, потом спустя два разветвления – налево…», звучали как загадочные ритуальные заклинания. Хотя я их даже записала!