В любом случае, я с удовольствием заботилась о себе сама. Я привыкла к этому и, хоть у меня никогда не было надлежащего дома здесь, в Нью-Йорке, всегда чувствовала, что принадлежу ему, что моя кровь связана с мусором, ржавчиной и отбросами этого вообще-то красивого города. Когда забиралась на крышу детского дома каждую ночь и наблюдала за огнями города, я знала, что даже если никогда не найду свой дом, у меня всегда будет дом... в некотором искаженном смысле… моего разрушенного подросткового сознания.

Джай

Она подпрыгивает от неожиданности, когда кладу руку на ее стройную голень. На фоне моей руки она ощущается невероятно маленькой и хрупкой, что посылает укол стыда прямо в грудь. Мое тело создано для чрезвычайных ситуаций. Ее нет.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, заглядывая в люк.

— Да. — Она смотрит на меня сверху вниз, ее лицо скрыто в тени. — Извини. Я отвлеклась на секунду.

Я удерживаю свою руку на теплой коже ее ноги и чувствую, как дрожат мышцы. Бьюсь об заклад, ей адски больно, хотя сомневаюсь, что она из той породы женщин, что признают это. Эмили — сильная девушка, сильнее, чем выглядит, но она не неуязвима. Это уж точно.

Ее голень выскальзывает из моей руки, когда она подтягивается и вылезает через люк. Я следую за ней, игнорируя боль в своих собственных мышцах.

Острые ветки впиваются в кожу и сильно царапают в некоторых местах. Эмили ругается себе под нос, спускаясь с багажника машины и прокладывая путь через искореженный кустарник, по которому я проехался. Если полиция сделает круг и двинется в прежнем направлении, то они увидят нашу машину. В идеале, мы должны быть уже на автомагистрали. Должны сменить один угнанный автомобиль на другой, и быть далеко. Если они нас поймают, нам конец.

Я неловко спускаюсь с крыши машины и, черт возьми, ударяюсь спиной, упираясь локтями в багажник и пытаясь удержать себя. Очутившись на твердой поверхности, я чувствую слабость в ногах. Они словно без костей.

— Джай? — зовет Эмили из кустов.

Мне нужно взять себя в руки, прежде чем она обнаружит меня в таком виде. Знаю, Эмили сама ожидает от меня подбадриваний и поддержки. Мне нужно быть сильным снаружи, даже если я сломлен внутри.

— Да. — Откинув голову назад, я вдыхаю полной грудью и затем выдыхаю, прежде чем оттолкнуться от машины. — Иду.

Ходьба становится плевым делом, как только мои ноги привыкают к чему-то другому, помимо педали газа. Сидячее положение, даже на такой короткий период времени, вызвало судорогу в мышцах. Такое ощущение, будто по телу прошлись отбивным молотком.

Все болит, но не так сильно, как в начале побега. Не думаю, что гордость позволила бы мне спокойно жить, если бы он не удался. Я должен был всадить пулю ему между глаз.

Сука!

Хотел бы я это сделать. Только об этом я и думал, когда выбирался из туннелей. У меня был шанс... у меня был горячий, дымящийся пистолет в руке, и он был направлен прямо в его уродливую морду.

Нужно было лишь нажать на курок.

Бах!

Это все, что требовалось. Я мог бы прикончить его.

Но не прикончил.

Тротуар проносится под нашими ногами, пока мы идем в сторону квартиры Эмили. Ступни моих ног в ссадинах и порезах. Каждый шаг кажется ходьбой по горячим углям. Честно говоря, я удивлен, что моя кожа еще не стерлась и не видны кости.

На улице ни машин, ни людей. Впереди через дорогу в метрах двадцати, рядом с двумя переполненными баками сидит худой черный кот. Он наблюдает за нами, вжав голову и оборонительно выгнув спину. Когда мы подходим ближе, я слышу его рычание и шипение. Ухмыляюсь. Бездомный кот примерно такой же пугающий, как и Эмили, когда я встретил ее.

Страх. Только и всего.

Подсознательно почувствовав сочувствие, я схожу с края тротуара на дорогу, но Эмили хватает меня за локоть в попытке затащить назад.

— Ты чокнулся? Не подходи к этому зверю.

Кот прячется за металлический бак и отказывается высовываться, даже выглянуть из любопытства.

— Почему же?

— Это бездомный кот, и явно не самый милый. Тебе потребуется укол от бешенства, если он поцарапает.

Я хмурюсь, а она устало улыбается.

— Это просто кот, — говорю я. — Как много вреда он может нанести?

— Вау. Ты и в правду не из этой части города, да? Мне ненавистно доносить это до тебя, Золотце, но животные здесь не совсем дружелюбны. Дашь им шанс, и они сдерут плоть с твоих костей.

Я смеюсь, удивленный тем, что мне все еще это удается.

— Иисусе. Ты такая мрачная.

— Это правда.

— Ты когда-нибудь хоть на секунду задумывалась, что, может быть (всего лишь — может быть), если ты уделишь им минутку своего времени, пожалеешь и чуть покормишь, то они не будут такими дикими?