— Ты бы села. Сок будешь? — холодно спросил Айт, наливая рубиново-алый сыплющий искрами напиток из прозрачного кувшина в такой же прозрачный, точно вырезанный изо льда бокал. Бокал стоял на молочно-белом изящном столике об одной ножке, рядом пристроились два таких же молочно-белых стула — и все это и впрямь было изо льда!

— Попой на лед? Он же холоднючий! — возмутилась Ирка, кончиками пальцев дотрагиваясь до гнутой спинки стула. — Ой! — она испуганно отдернула руку. — Теплая! — Ирка подняла на Айта полные изумления глаза. — Правда теплая! Как ты это делаешь?

— Горячую воду замораживаю, — очень серьезно ответил он.

Она пару секунд переваривала его ответ — и начала хохотать. Айт усмехнулся, уселся за столик и пододвинул ледяной бокал к Ирке:

— Это вкусно. И не нагревается. Ты есть хочешь? — он кивнул на стоящую у прозрачной стены здоровенную корзину. Пахло из корзины умопомрачительно вкусно, но Ирка только покачала головой:

— Ты прям как в дорогу ее собрал.

— Да. Тебе нужно уходить. Бежать. Обратно в свой мир. Срочно, сегодня, сейчас, — монотонно, как инструкцию зачитывал, ответил Айт. На Ирку он не глядел, рассматривая ее бокал так пристально, будто собирался взглядом провертеть в нем дыру.

— Ах, как же это может быть? — ехидно переспросила Ирка. — Великий Вереселень Рориг лично обещал, что в Пещерах мне ничего не грозит.

— Слово Великого крепче его брони, — кивнул Айт. — Что тебе здесь может… грозить? Убивать тебя — полная безголовость. А вот оставить в Пещерах… в полнейшей безопасности, такой безопасности, что муха к тебе без дозволения не подлетит, — это разумно. Вашу пещеру в покоях Земли уже переделывают в комфортабельную тюремную камеру.

— Я заметила, — процедила Ирка. — Стоит Симарглу заполучить меня и освободиться — он тут же кинется на вас. Я была лучшего мнения об умственных способностях змеев.

— Тебя ему не отдадут, — терпеливо, как учитель школьнице, пояснил Айт. — Твой отец… Симаргл… очень хочет на волю. Тот, кто держит в когтях ключ от его свободы, сможет выторговать что угодно. Уничтожение Мертвого леса. Спокойствие Ирия. Даже человеческий род в твоем мире. Змеи ведь не люди, мы не разрушаем дом наших соседей, чтобы потом удивленно хлопать глазами: ой, а откуда столько беженцев, а почему к нам все эти преступники лезут… Занятнее всего — когда вы наваливаете гору трупов в собственном доме, а потом удивляетесь, что у вас плохо пахнет.

— Всем-то мы не нравимся: ни змеям… ни псам… — Ирка бездумно вертела в руках бокал, глядя как облизывает прозрачные стенки рубиново-алый напиток.

— Я никогда и не делал вид, что вы мне нравитесь! — резко ответил Айт. — Разве что за редким… редчайшим исключением. Конечно, мы всерьез восприняли твои слова, что, несмотря на его союз с Прикованным, на Грэйла Глаурунга тоже готовилась ловушка. Но… взяв противника за глотку, можно добиться исполнения любого договора.

— Будете выдавать ему мою кровь в баночке? — хмыкнула Ирка, уставившись в бокал. Рубиновый сок ничем не походил на кровь — скорее на драгоценный камень. Разве что цвет… — Только смотрите, чтоб потом он вам в глотки не вцепился.

Айт поморщился. Она уже знала это выражение — он сомневался в договоре с Прикованным, пусть даже остальные члены Совета воодушевились.

— Поэтому я тебя выведу из Пещер прежде, чем братья и Матушка, да будет у нее сегодня столько же хлопот, сколько она обычно доставляет окружающим, сообразят, что происходит. — Айт вернулся к деловому тону. — И создам портал в твой мир. — Он поднял руку, останавливая Иркины возражения. — Твоих друзей, кота и даже тех последних туристов из автобуса приведут мои змеи. А то с тебя станется вернуться их спасать!

— Зачем тебе? — равнодушно, словно ее это и не касалось, спросила Ирка. — Все ведь и так прекрасно: и для Симаргла, и для Ирия, и даже — какое великодушие! — для моего мира.

— Затем, что я Великий Дракон Вод и не собираюсь выбирать: мой мир или моя девушка! — Ярость Айта выдавали только удлинившиеся клыки да полоска чешуи, стремительно пробежавшая от угла глаза по щеке и тут же пропавшая. — Я в состоянии уберечь обоих.

Моя… девушка… Он все-таки считает ее своей девушкой! Сердце Ирки забилось часто-часто, она поднесла бокал к губам, чтобы скрыть волнение… и так и поставила, не отхлебнув.

— А остальные, значит, не в состоянии? — испытующе посмотрела она на Айта.

— У остальных девушек нет! Я по крайней мере надеюсь, что ты не стала чьей-нибудь чужой девушкой. — Айт вопросительно склонил голову.

— Я как дядя Федор из Простоквашино — «сама по себе девушка, своя собственная», — проворчала Ирка, еще не решившая, рада ли она быть его девушкой или хочет дать в глаз этому драконьему собственнику и лишь фасон платья заставляет отказаться от грубого насилия. В таком платье разве что травить на манер королевы Марии Медичи [27] . — Ну и как ты собираешься отбиваться от моего папани, пока я буду прятаться дома?