Шрифт:
Тат сполохом пламени метнулся к драконьим детишкам, схватил в охапку старшего — любителя ночных страшилок.
— Водный Лун? — прохрипел он. — На моего братца смахиваешь! — И швырнул его в открывшуюся «дверь». Змееныш с криком исчез в портале.
— Земляного бери! И воздушного! Скорее! — вопила Рада, держа Иркину кровоточащую руку у портала — окно в Мертвый лес светилось как огромный изумруд.
— Та шо ж ты робышь, ведьма проклятуща! — встрепанная злющая Галька возникла рядом с Иркой… Размахнулась… и сцепленными в замок руками со всей силы влепила Раде Сергеевне по голове. Сплетенная из сена часть Радиной головы лопнула, как треснувшая подушка, и обвисла, будто сдувшийся шарик, а Галька вцепилась ногтями в физиономию вновь обретенной тетки.
— А ты тикай! — рявкнула она Ирке. — Мабудь, неправду про тэбэ Панас казал! До поганой людыны тетка Рада чипляться не станет! Що я, батину сестрицу не знаю!
— Аристарх, козел, сделай что-нибудь с этой деревенской дурой! — визжала Рада Сергеевна.
Пространство вокруг портала задрожало, выворачиваясь, как старый носок. Оно то ломалось, будто изображение в разбитом зеркале, то восстанавливалось, по ушам хлестнул жуткий рев, Ирка увидела, как над Мертвым лесом восстал Пес! Был это Пес из камня и льда, сверкающего под солнцем, и крутящийся вокруг него неистовый ветер трепал шерсть из полыхающего огня, искры разлетались вокруг как капли крови, осыпая Мертвый лес. И созданный Айтом водный заслон лопнул!
Козел-Аристарх развернулся и нацелил рога на развоевавшуюся Гальку…
— Хиба сама не с той же деревни! И на мамку мою ты завжды наговаривала, брехуха старая! — продолжая молотить Раду кулаками, вопила Галька. Парик улетел в сторону, открывая жуткий, прошитый стежками сухой травы Радин череп. Галька захохотала, Рада заорала и вцепилась племяннице в волосы. Старый ржавый гвоздь выпал из ее руки и покатился по полу…
Внутри Ирки словно разорвалась туго натянутая струна — она отдернула руку, зеленое свечение погасло, и портал осыпался на пол горкой серой пыли. Пространство стремительно вывернулось обратно, исчезли Мертвый лес и громадный Пес на горизонте.
— Сейчас! — чувствуя, как отпускает оцепенение, заорала Ирка. — Сейчас!
И почему только Айт ее не видит?! Знал бы, что не он один предусмотрительный!
Скандальная пестрая тетка топнула ногой. Нелепое платье-балахон задрожало маревом, и… роскошная, холеная, сверкающая вычесанной шерстью коза пушечным ядром врезалась в бок Аристарху, не дав ему доскакать до Гальки. Острые, как два меча, рога вонзились козлу в бок. Его глаза выпучились, будто хотели сбежать с покрытой шерстью морды, истошно мекающего бывшего «ведьмовского менеджера» вздели на рога… коза с размаху швырнула его об пол — и тут же подняла на рога снова…
Вокруг Таньки полыхнул сапфировый ореол. Опутавшие ее корни осыпались черной липкой золой, перепуганный Кокатрикс с воплем подпрыгнул…
Ирка сиганула за укатившимся гвоздем. С другой стороны к гвоздю метнулась Рада — тихо стонущая Галька калачом свернулась на полу.
Танька вскочила. Кокатрикс вцепился когтями в кружево на ее платье, его черные буркалы жутко выпучились, норовя поймать Танькин взгляд, и… уставились в темные, раскосые глаза под неимоверно длинными, как веревки, бровями на скуластом монгольском лице. И это было вовсе не Танькино лицо! Навстречу Кокатриксу Танька подняла… живую голову! Одну лишь голову, без тела!
Банг! Хватаясь за разбитый лоб, Ирка с размаху села на попу. Напротив, тоже держась за голову, сидела Рада Сергеевна. Ведьмы, старая и молодая, робленная и рожденная, поглядели друг на друга — и снова кинулись вперед. Иркины пальцы почти сомкнулись на гвозде… Ии-и-и-и! — Сверху на нее навалилась тяжесть, посыпалась соломенная труха, визжащая Рада вцепилась Ирке в волосы. Приложила ее лицом о каменный пол и прямо по ней метнулась к гвоздю…
Маэстро Кокатрикс и живая голова пристально пялились друг другу в глаза…
Коза всеми копытами месила еще слабо подрагивающее тело Аристарха…
Очухавшийся Тат дохнул пламенем — язык огня рванул к Таньке. Черная молния выметнулась из-под ног испуганных змеенышей.
— Мря-а-ашшшш! — Пасть Дару была жутко оскалена, глаза горели, уши прижаты так, что голова напоминала туго обтянутый кожей череп.
Воздух под лапами Кокатрикса проломился, и он полетел вниз-вниз, в открывшуюся в полу узкую шахту. Живая голова, Шелудивый Буняк, последний из Дикой Охоты [29] , распахнул редкозубую пасть и захохотал:
29
И. Волынская, К. Кащеев. «Воин сновидений». — Эксмо, 2011.
— Эту игру в гляделки он проиграл!
Черная Дару изогнулась, подныривая под огненную струю, в длинном прыжке взвилась Тату на голову и вцепилась зубами змею в затылок. Отчаянно орущий Тат закружился на месте, клубы огня разлетались от него во все стороны. Вопящие детеныши разбегались по углам…
— Попалась! — Рада вдавила Ирку в пол, и пальцы ее сомкнулись на гвозде. Ирку снова сковало оцепенение.
Каменные двери в «детскую» пещеру дрогнули, будто были всего лишь иллюзией, и сквозь них прошел Иркин кот. Увидел лежащую на полу Ирку, увидел Раду — и громко пронзительно мяукнул.