Ирке вдруг стало весело. Она гикнула и, взмахнув юбкой, сиганула коту на спину.

— Как есть ведьма! — то ли восхищенно, то ли неодобрительно хмыкнула вслед безумной всаднице Галька. — Не то що некоторые!

Танька оглянулась на застывшую кошку Дару.

— Я не умею ни ходить сквозь стены, ни возить на себе ведьм, — с достоинством муркнула черная Корат. — Только убивать змеев. — И вздохнула. Понимала, что убивает не слишком качественно — все живы!

— Главное, что требуется в наднепрянских землях, это верность, — не глядя на нее, ответила Танька.

— Коты рода Корат всегда верны нанимателю! — чопорно возразила кошка. — Может, не всегда успешны… но верны — всегда! Особенно такому, у которого отрубленные головы разговаривают и летают. — Она покосилась на Буняка. — Если ведьма Татьяна принимает мою службу, я готова заключить личный контракт… оплата сливками меня устроит, — торопливо добавила она.

— Приму, пожалуй… на испытательный срок с половинным окладом, — жестко закончила Танька. — И сливки магазинные — бегать на рынок каждое утро я не собираюсь! — Она пронзительно свистнула. Метла, добытая в архиве, влетала сквозь пролом стены, отзываясь на призыв ведьмы. Танька вскочила на нее, кошка уже привычно запрыгнула ей за спину.

Автобус заурчал мотором и сдал задом. Тело Рады Сергеевны свалилось на пол.

— Мряа-а! — В высоком прыжке кот со всадницей на спине перемахнул через автобус. В несколько скачков миновал крышу, приземлился на капот, чиркнув когтями по металлу, спрыгнул чуть не под колеса… Автобус вильнул, едва не врезавшись в стену, разразился заполошным гудком, а кот с хохочущей ведьмой понеслись дальше. Ирка стиснула ногами бока кота… и они взлетели. Волосы ведьмы и хвост кота победно вились под встречным ветром. Мряа-а! — перебирая лапами по потолку, кот пронесся над головой скачущей на козе бабке. Бабка свистнула… и коза тоже взлетела. Сзади нагоняла Танька. В лучах автобусных фар они мчались по скальному проходу, то обгоняя друг друга, то отставая, то выписывая сложные восьмерки, и воздух шипел, вспоротый когтями кота, и звенел под копытами козы. Следом, истошно гудя и взревывая мотором, мчался автобус.

А когда впереди серебряной монеткой в сумраке засветился выход, Ирка обогнала бабку и прокричала:

— Чего ты хочешь? Чтоб я отпустила Симаргла?

— Нет! — выкрикнула бабка.

— Оставила в заточении?

— Нет!

— Так что же мне делать?

— Если бы я знала, хортицкой ведьмой-хозяйкой по-прежнему была б я, а не ты! — прокричала в ответ бабка, ныряя в приближающийся свет. Ирка подтолкнула кота пятками.

Серые всадники на бревнах заливали берег Молочной бесконечным половодьем. Радужная драконица с изорванными в лохмотья крыльями бросила отчаянный взгляд наверх — неба над головой не было, вместо него было сплошное месиво чешуи, когтей, крыльев… Мелькали топоры и копья в руках всадников на аспидах, били хвосты, и впивались в грудь врага когти, в круговерти неистовой свалки полыхало пламя, взмывали султаны пара и дул ветер, и снова хвосты, крылья, когти… Драконья кровь лилась нескончаемым потоком, сыпались оторванные крылья аспидов и летели выбитые из седел всадники, падая прямо на копья наступающей «серой кавалерии». Мимо, беспомощно молотя подрубленными крыльями, пронесся багрово-алый змей и с грохотом рухнул оземь. Табити кинулась было к нему… но волна серых всадников уже накрыла его, как накрывает прилив. Посреди боевых порядков «серой кавалерии» вспыхнуло неистовое драконье пламя, разбежалось широким кольцом, охватывая прущих вперед серокожих, и погасло, оставив выжженную проплешину. И тут же ее затянуло новыми серокожими, прущими в проем между башнями. Сами башни еще сражались, но черные побеги все теснее сжимали их в давящих объятиях, и трещины разбегались по сверкающему льду. Отчаянно метались земляные драконы, раз за разом разверзая землю, но серокожие все прибывали и прибывали, мгновенно заполняя открытые на их пути провалы собственными телами, не ведая ни страха, ни боли, ни сожаления, и их совсем не становилось меньше, будто Мертвый лес мог порождать их бесконечно. Табити начинала верить, что так оно и есть! И скоро между врагом и Пещерами не останется никого, кроме искалеченной радужной драконицы. Она еще раз запрокинула голову, отчаянно вглядываясь в нескончаемую схватку в небесах.

Прямо над ней, яростно работая крыльями, несся черно-красный огненный змей. Хорошо знакомый огненный змей, змей, который должен быть вовсе не тут, а в тюрьме! Надежда, что ее сын Татльзвум Ка Рийо одумался и прилетел в бою искупить свои ошибки, развеялась мгновенно — в когтях его обвисли двое маленьких драконят, морковные хвостики-змеечки отчетливо выделялись на черной чешуе брюха. Радужная драконица завизжала, пронзительно и безнадежно, понимая, что только чудом кто-то из бойцов сумеет вырваться из схватки.

Чудо произошло. Круговерть боя на миг распалась, из него выпала серебряная драконица. Ей понадобился всего один взгляд, чтобы понять, что происходит, — и вслед удирающему Татльзвуму Ка Рийо ударила длинная извилистая молния. Электрический разряд вонзился змею-отступнику точно под хвост! Татльзвум с воплем взвился, потом нырнул в воздухе едва не до самой земли… Прямо под ним сгустилось белое облако — вылетевшая из-за хвоста Повелительницы Грозы Белая Змея готова была подхватить малышей… Но Татльзвум выровнялся и рванул дальше. Перед ним возник призрачный юный воин. Сыплющий искрами меч здухача рубанул по бронированной шее. Татльзвум дохнул огнем, здухач вильнул, пропуская клуб пламени, и завертелся в потоке горячего воздуха. Огненный просвистел мимо него, стремительно уносясь к Мертвому лесу. Мраченка и Белая Змея сорвались в погоню. Вылетевшие из схватки всадники на аспидах пытались их остановить — взмывшие вверх Дъна и черная старуха Лаума принялись драть их в клочья… Татльзвум тем временем улетал прочь — наперерез погоне ринулся еще один отряд аспидов, закружив Мраченку и Белую Змею в схватке и отрезая их от уносящего малышей предателя.

Его появления словно ждали.

— Аррррр! — черный силуэт Пса вставал над горизонтом все выше… выше… Страшнее. Мертвый лес снова пришел в движение — деревья мерно двинулись вперед. Лес яростно навалился на еще сражающиеся ледяные башни — мертвые стволы громоздились один на другой, сковородка башни-Горпыны и кузнечный молот увязали в ветках. Черные баррикады поднимались все выше и выше… Башни захрустели, как орех в щипцах. Бабах! Точно пушки грохнули — осколки льда взмыли вверх и осыпались искристыми кристаллами на наползающие на уцелевший фундамент мертвые деревья. Столбы света взмыли к небесам… лишь один задержался на краткий миг, на фоне неба возникло женское лицо, нахмуренное и словно виноватое, сияющие губы шепнули: «Гальку мою… Дочку… Защити…» — И сполох унесся в зенит. «Серая кавалерия» хлынула в проем, будто где-то прорвало удерживающую ее плотину. Неистово рычащие Дъна и Лаума пали на них сверху, Мраченка и Белая Змея отчаянно мчались на помощь… Табити поняла, что только она, старая покалеченная змея, да четверка молоденьких змеиц — вот все, что противостоит этой неудержимой силе на пути к Пещерам! Она пошире расставила лапы, готовая дорого продать свою жизнь и жизни тех, кто остался за ее хвостом — и змеенышей, и драконьих жен, и дочку этой, из башни…