Но что точно таким являлось, это мои мысли. Почему я всему придаю сексуальный контекст?

Встреча с Маркусом и Кевином едва не сшибла меня с ног, но стоило нам с Данте остаться один на один, вдали от всего, что могло травмировать, как я снова дышала полной грудью и меня одолевали разные желания…

– Можем идти. Больше не буду тебя мучить.

«Ох, сомневаюсь», - проносится меня в голове, когда он возвращается, одетый в старые полинявшие джинсы и темную футболку с таким коротким рукавом, что я могла лицезреть крепкие мышцы его рук.

Я стараюсь не пялиться, но…

Господи, это же настоящая пытка!

Арр!

Наверно мне все же удается скрывать свое состояние, потому что Данте ничего не замечает. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Он зовет меня за собой, и мы поднимаемся на второй этаж по металлической лестнице.

– Ого!

Я не могу сдержать возглас изумления, когда вижу, что находится здесь. Одна стена просто белая (точнее была когда-то) и это смотрится как огромный холст. А на полу куча разных банок с красками и кистями.

– Ты художник? – Перевожу обалдевший взгляд на наблюдающего за мной парня.

Данте запрокидывает голову и смеется.

– Точно нет. Только если вот это можно назвать искусством, тогда.

Он указывает на стену, раскрашенную красками всевозможных цветов и оттенков. Кое-где видно, что ее просто поливали из банки.

– Ну, я плохо разбираюсь в современном искусстве, - с осторожностью говорю я.

– Кая, это просто хрень. – Он с улыбкой качает головой. – Но у нее есть одно хорошее качество.

– Какое?

– Это весело. И тут не надо стараться или осторожничать. Просто ляпаешь краской в стену.

– Похоже, ты часто это делаешь, - бормочу я, рассматривая его «художества».

Не уверена, что это так уж весело или чем-то может помочь.

– Попробуй, - предлагает Данте, протягивая мне банку с синей краской и кистью, будто читая мои мысли.

Со скептическим видом беру банку. Не знаю, что мне делать дальше.

– Выбирай место и твори. Что хочешь, как хочешь. Не важно, что выйдет в итоге. Здесь нет системы, Кая.

Бросаю на него взгляд через плечо, все еще сомневаясь.

Данте ждет.

– Бессмыслица, - смущенно ворчу я, глубоко макаю кисть в краску и оставляю широкую полосу на белой, незапятнанной части стены.

Теперь на ней широкий, синий мазок. Это просто мазок краски, но я не могу отвести от него взгляда, будто зачарованная.

Я могу сделать что угодно с этой стеной, выбрать какую угодно краску и мне не нужно переживать, что я сделаю что-то неправильно или плохо.

Никакого контроля.

– Отпусти, - шепчет Данте у самого моего уха – я не заметила, как он подошел.

Приятная дрожь прокатывается по всему моему телу, ощущая его близость. И тогда я просто беру и выплескиваю краску на стену, испытывая странный, необъяснимый восторг, наблюдая, как синие потеки стекают вниз, образуя на полу лужицу.

Следующую банку я выбираю сама. Даже не выбираю, просто хватаю ту, что рядом. Синяя соединяется с красной. Белого почти не видно.

Я смеюсь, потому что это и правда весело.

Белая стена – это я, и я могу изменить ее, придать любой облик, так же, как могу сделать это с собой. Мне не обязательно быть слабой и беззащитной перед типами вроде Маркуса Уилби.

Данте присоединяется ко мне, и мы смеемся, поливая стену краской, как парочка ненормальных.

Теперь я понимаю, для чего он настоял на рубашке. Наша одежда в разноцветных брызгах, как наши лица и волосы.

Только теперь я поняла, в каком напряжении находилась. А сейчас это прошло. Не знаю, долго ли продлится эффект, но так легко мне давно не было.

– Спасибо. Ты был прав – это весело. Никогда ничего подобного не делала!

Мои глаза сияют, когда я смотрю на Данте. Он улыбается мне с видом: «Зря ты мне не верила».

А потом что-то происходит. Это просто вспышка, секундная слабость, но еще это большая, огромная ошибка.

Я тянусь и целую Данте, прижимаясь своим ртом к его губам, и это Полный Провал! Потому что он не отвечает. Он просто каменеет, и кажется даже не дышит, а я как дура, прилипшая к его губам.

На меня словно ведро холодной воды обрушивается. Распахиваю глаза, испуганно глядя на Данте, на лице которого полнейшее смятение.