Я знала, что безбожно упала в его глазах. Марат не ждал такого поведения, он ждал…не знаю, как всегда, наверное, понимания, поддержки, возможно, холодности и отстраненности. Но только не женской глупости, которая расцвела у него перед глазами во всей красе.

Но даже для меня это все слишком.

И дело не только в ребенке, которого я заранее не любила. Дело в том, что Марат…забил на меня. Огородил и таким образом еще раз показал, что я недостойна ни его, ни его принцессы и уж тем более недостойна внимания и хоть каких-то слов, способных успокоить и что-то объяснить. А еще в тот момент я ненавидела Марата за то, что знаю его так хорошо. Я знала его слишком хорошо, чтобы тешиться мыслью, будто этот дурацкий ребенок - случайность и неожиданность.

В доме Марата без разрешения и муха не пролетит. Он контролирует все, каждый момент своей жизни. Все расписано, все по плану. А значит, и ребенок этот чертов по плану, и молчание его - по плану, и “счастливое воссоединение семьи Залмаевых” - тоже по плану. И мое место в его жизни, непонятно какое, кстати, наверное, тоже выверено чеченом до мельчайших деталей. Только вот мне стало мало того, что мне полагается. Я давала ему больше, и была вправе требовать больше.

Я не привыкла делить Марата ни с кем. Он только мой. И пусть ночь он проводит с Ксюшей, но это всего лишь шесть-семь часов, а все остальное время этот мужчина для меня, как я для него. После объявления о беременности Оксаны, Марат не полюбил жену больше. Он относился к ней так же, как и раньше, - оберегающе, охраняюще, безразлично и достаточно равнодушно. К ней, но не к своему ребенку, которого, судя по всему, не просто хотел, а жаждал. И поэтому все то обожание и любовь, предназначенные для не родившегося пока отпрыска, доставались Ксюше. И теперь она имела больше, чем я.

Моя дурость очень быстро прошла, вернее, я сумела взять себя в руки. Я извинилась перед Маратом за свое поведение, улыбнулась и поздравила его с будущим рождением сына. А хотел он первым именно сына, наследника, о чем кричал едва ли не на каждом углу. Внешне мы в который раз помирились, только после этого я стала жить одна. Не потому что мы разошлись - Марат даже и мысли не допускал меня отпустить или бросить, - у чечена просто не было времени.

Он окружил Оксану гиперопекой и заботой, каких не было даже во время их помолвки. Он купил дом в элитном и частном районе Москвы. Огромный дом, с невероятно большими комнатами. Один этаж он продумывал сам, все остальное оставил жене, предоставив ей полную свободу. А мне оставалось лишь наблюдать за всем этим со стороны и улыбаться, делать вид, что все прекрасно и хорошо, потому что иначе я снова выведу Марату из себя, разочарую его и усугублю ситуацию.

Черт, даже Трофим, старавшийся держаться на расстоянии, заметил мое состояние. Уж на что мы общались достаточно прохладно, но он не смог пройти мимо.

— Хреново выглядишь, Санек, - присвистнул Лешка, бесцеремонно усаживаясь рядом.
– Краше в гроб кладут.

— Зачем ты пришел?
– устало выдохнула.
– Поиздеваться? Если да, лучше уйди.

— Признаться, я удивлен.

— Чему?

— Тому, что в этой жизни тебя интересует что-то помимо денег.

— Меня много чего интересует.

— Не так выразился, прости. Удивлен, что ты можешь любить что-то так же сильно, как деньги.

Я пожала плечами.

— Радует, что я могу еще хоть кого-то удивить.

Леша неожиданно посерьезнел.

— Честно, Саш, что происходит?

— Что происходит? Наверное, я устала, - беззаботно отозвалась я, расслабленно вытянула ноги и полулегла на подушки.
– Наверное, мне нужно отдохнуть. Или даже уйти, благо, есть к кому.

— К кому?
– с интересом прищурился Трофим.

— Тебе какая разница? К кому надо.

— Даже странно, что ты так просто сдаешься.

Я иронично изогнула бровь, поглядывая на сидящего рядом мужчину с изрядной долей насмешки.

— Предлагаешь устранить конкурентов?

— Ты имеешь в виду Оксану или малыша?
– вопросом на вопрос ответил Лешка.

Я промолчала, не видя смысла отвечать. Во всей ситуации я винила именно Ксюшу, но вот ребенка - ненавидела. Ребенок, в принципе, не виноват, что появился, это Оксанино решение. Она этим гордилась, не меньше Марата сияла, и ей не терпелось с каждым поделиться таким радостным событием. И ее приторное счастье действовало на нервы. А ребенок…Из-за него все выходит так, как выходит. Я не видела смысла в его появлении, я вообще детей не любила и не понимала, зачем это все Марату. Еще одна ступень совершенствования? А не рано ли? Но какие бы вопросы меня не терзали, факт оставался фактом - мне приходилось делить своего мужчину с каким-то зародышем, которого я сознательно невзлюбила.

— Это все?
– осторожно подняла голову с подушки, сосредоточенно гася вспышки боли, и встала.
– Если да, то попрошу тебя на выход. Я устала.

— От чего ты устала? Только полдень.

— Я просто устала. Ни от чего. А теперь иди отсюда.

И я действительно проводила его и рухнула на кровать, морщась от острой боли в висках. Я не считала себя таким уж ранимым, чувствительным человеком, но эта новость странным образом как будто выпила меня. В итоге сил оставалось лишь на то, чтобы доползти до постели и рухнуть, не раздеваясь. Теперь я все чаще сидела дома, даже занятия пропускать начала, но не потому, что не хотела учиться. Сил не было. И дела до меня никому не было.

Да, я попробовала что-то сделать, чтобы, по крайней мере, оставаться в курсе дел. Ко мне же никто не приезжал теперь, Марат лишь звонил, а его цепные псы докладывали о каждом сделанном мною шаге. Оставалась Оксана, которая хоть и фонтанировала тошнотворно-сладкой радостью, тем не менее, неосознанно держала меня в курсе. Ну, например, я точно знала, чем они с Маратом занимаются, какие решения принимают, что покупают и к какому врачу идут.

— И кто у вас?
– устало и безразлично поинтересовалась я, плетясь вслед за Ксюшей, которой не терпелось зайти и поглядеть на детские кроватки.
– Мальчик или девочка?