— Она тебя не тронет.

Я почти рассмеялась.

— Ты говоришь о ней, как о животном.

Марат отвернулся, избегая немого вопроса. Что ж…

— Ты оставишь ее у себя?
– он кивнул.
– И не передумаешь?

— Нет.

— А если она наркоманка?

— Руки чистые.

— Ты проверил?

— С самого начала.

Я только приехала, а уже устала. Не так я представляла себе приезд на родину. Но в одном я с Маратом сходилась - ее нельзя выкидывать на улицу. У меня не поднимется рука ее выгнать. Только если она убежит сама…

— Почему она такая худая?
– снова задала я вопрос. Выглядела девочка, действительно, не важно.
– Ты ее кормишь?

Марат недовольно дернул бровью.

— Конечно. Она не поправляется.

— К врачу ей надо, - вздохнула я.
– К нормально врачу, который ее обследует. Неизвестно, что она нахватала на улице и в каком состоянии у нее организм.

— Документы, Ксюш. У нее нет документов. Нас не примут ни в одной поликлинике.

— У отца была знакомая. Заведующая в диагностическом центре. Я его попрошу. Он договориться.

Марат был расслабленным. Усталым, но расслабленным. А сейчас неуловимо изменился. Где-то под ним как будто всколыхнулось что-то, мелькнуло такое странное. Таким он бывал редко, как будто находился где-то далеко. Передо мной словно вставал другой Марат, бескомпромиссно-решительный. И спорить с ним в такие моменты было самому себе дороже.

— Не говори о ней никому. И родителям тоже.

Не вопрос, и даже не просьба. По тону напоминает приказ. Хотя Марат тут же преподносит слабую улыбку, которая смягчает впечатление.

— Ладно. А что мне ему сказать по поводу врача?

— Скажи, что у тебя подруге нужно показаться. Срочно.

— Ты думаешь, пройдет?
– скептически хмыкнула я. Папа сразу заметит, если я начну юлить.

— Пройдет.

Ладно, так и поступим. Я еще раз нерешительно посмотрела на дверь, за которой скрывалась эта девочка. Мне было страшно выходить к ней одной, снова смотреть на неподвижную фигуру и немигающий взгляд. И чувствовать ее пристальное внимание на себе.

Марат подошел ко мне, заставил подняться и бережно обнял, закрывая широкой спиной от всего мира. С ним я была в безопасности, неважно, какая опасность стояла на пути.

— Не бойся, Ксюш, - он отбросил мои длинные пряди за спину и заботливо поцеловал в нос, щеки, лоб. Та нежность, с которой он ко мне относился…Зная, что рядом со мной всегда будет Марат, я могла перестать бояться. И эта неподвижная девочка казалась теперь не такой уж страшной, как пару минут назад.
– Все хорошо.

— Будь рядом, - взмолилась я.

— Буду.

Мы вместе вышли в зал - Марат позади меня. Я сразу закопошилась в сумках, краем глаза наблюдая за девочкой. С того момента как мы ушли, она не пошевелилась. Поза та же, что и двадцать минут назад. За моими движениями она не следила, но мне казалось, что она держит меня на поводке своего внимания. По коже прошел холодок, руки у меня слегка подрагивали, а пакеты посыпались из рук. Что эта Саша добивается? Почему она так себя ведет?

— Давай помогу, - парень забрал шуршащие пакеты из моих ослабевших рук, отложил их в сторону и переставил чемоданы и сумки так, чтобы мне было удобнее.
– Что сделать?

— Вот, - я показала на красный и синий чемоданы, - здесь подарки. Тебе, Антонине Семеновне…Сам разберешь?

— Конечно, - заверил Марат, убирая вещи в сторону.
– Ты домой?

Нервно дотронулась до волос и облизнула губы. Я хотела остаться сегодня с Маратом. И всю неделю, которую должна была прожить в Чехии, провести с ним. Но обстоятельства всегда сильнее. Тогда я не знала, что все только начинается. Что перемены будут дальше, а сейчас - только цветочки.

Я хотела остаться с Маратом, но не могла. Я боялась эту маленькую бледную девочку, а сам Марат…После долгой разлуки особенно сильно бросалась в глаза его усталость. Как он мог столько времени жить с ней в одном помещении? Сколько? Четыре месяца? Я здесь полчаса, и у меня уже все мышцы свело от дичайшего напряжения. Такое ощущение, что все тело звенело, готовясь принять атаку. А тут четыре месяца…Конечно, он устал.

— Да, - я ободряюще коснулась его щеки, чувствуя, как покалывает ладошку.
– Родители ждут. Я завтра приеду, хорошо?

— Тогда вечером.

— Почему?

— Я только вечером домой приду.

Значит, весь день здесь будет одна только…Саша. Нет уж, Марат прав.

— Тогда я приду вечером, - мне снова хотелось его поцеловать, но девочка нервировала. Я потянула парня за руку к выходу.
– Проводи меня.

И только в темном коридоре, скрытая от чужих глаз, я позволила себе обнять и поцеловать Марата.

Я всегда считала себя добрым, умеющим сочувствовать и понимать человеком. Но если бы я тогда знала, что теперь моей участью станет подбирать крохи с барского стола, довольствовать малым, лишь урывками от любимого… В темноте, как воровка. Воровать собственного любимого, чувствуя себя при этом преступницей…Если бы я тогда все знала, я бы выгнала взашей эту девочку. А еще лучше, я бы вообще не допустила, чтобы Марат с ней столкнулся. Никогда.