Женщина добралась до двери в кабинет мужа на третьем этаже. Резко дернула ручку. Проскользнула мимо скучающей секретарши, взялась за вторую.

— Мэм, его там нет…сказал, что будет в аналитическом — донеслось до ее ушей. Она замерла. Нехотя отпустила ручку. Развернулась и выскочила в коридор, на ходу обронив:

— Он скоро придет…машину ставит.

Из аналитического центра слышались голоса на всех возможных языках. Метало-деревянная дверь с легкостью поддалась ей. Впустила внутрь. С потолка в центре свисает, словно медуза, купол из мониторов. Столы у одной стены, за которыми сидят сгорбленные спины аналитиков. Гробы серверов у другой. И десятки легионеров-приближенных к командованию ордена. Здесь. В эти дни и часы. Собралась вся верхушка пирамиды, центр паутины, пропитанной клейким ядом власти.

— Леон?! — крикнула Алевтина. — Анджела?! Где он?

— Его здесь нет, госпожа хранительница — прошелестел за ее спиной ветер. Она обернулась. За ее спиной стояла девушка или быть может уже давно зрелая женщина в черном балахоне, перетянутом золотым с серебром пояском. Жрица Таракса. Но еще в глаза бросались волосы, выпадающие из-под капюшона. Они были пепельно серыми. А глаза — глубоко посаженные синие глаза выражали ум и скорбь.

— Гудини? — удивилась Алевтина. Та только лишь кивнула.

— Я вас провожу. Следуйте за мной.

Они спустились вновь на третий этаж. Жрица не шла, она как будто парила над мрамором пола.

— Гудини, где ты была, когда помирали мои дети? — спросила хранительница.

— Я была в плену… в Анаконде… — слова казалось произносила не она, а кто-то невидимый. Кто-то не из мира сего.

— Я думала долг жреца Таракса охранять тайны и быть связным между этими двумя мирами.

— Так оно есть. Те, кто рождаются жрецами, пройдя обряд, отдают себя вере хранителю мира загробного. Но я. Я закончила иную школу. Академию легионеров в Германии и в первую очередь для него я всегда останусь шпионкой — тихо ответила та. Они вошли в дверь слева. Попали в узкий коридор, ведущий как догадалась Алевтина — на восток. В конце коридора их ждала стража из двух гвардейцев — рыцарей смерти. Они пропустили их, поклонившись жрице.

Гудини открыла дверь. За ней показалась площадка, обнесенная резными колоннами. Больше ничего. Только семь резных колонн. А за ними ничего — пустота. Они были на отвесной стене замка.

— Присмотритесь — предложила жрица. — Смотрите сквозь пустоту. Что вы видите?

Алевтина подошла к краю. Прищурилась. Ничего. Применила демоническое зрение — тоже ничего. Тогда вздохнула. Очистила разум от всех мыслей. Всмотрелась вновь. Время остановилось.

На расстоянии не более пятнадцати метров виднелась башня, такие же, как и здесь колонны, гаргульи и трое мужчин. По крайней мере, Алевтина хотела, чтобы это было так. Один высокий в грубых рыцарских доспехах с черным плащом за спиной. Второй так же высок, как и первый, только его доспехи больше напоминали одеяния викингов с гравюр не известных художников давно ушедших времен. А третий — он на коленях. В одной руке меч с раздвоенным лезвием. В парадной форме. Черный плащ, наплечники в виде клюва ворона. Черные прямые волосы спадали до колен. Кербин.

— Я могу вас к нему перенести, когда они закончат — прошелестел ветер. Алевтина вернулась в реальность. Гудини стояла рядом и пристально разглядывала ее.

— Эти двое — Хранители. Сам Таракс и Руфус. Он призвал их дабы просить совета — ответила жрица на немой вопрос женщины.

Приказ передан главе ликвидационного оперативно-розыскного спец-отряда «Рыцари смерти». Собран совет по решению вопроса.

Шахматы и морской бой

Он пришел к ним сам. Прилетел.

— Что они вам сказали, Хранитель?

— Тот, в ком тьма — никогда узнает света. А тот, в ком свет — никогда не узнает настоящую тьму — ответил Кербин.

— А покуда в тебе свет и тьма…

— Да, Аля. Покуда во мне свет и тьма. Я должен сохранять холодность разума для управления орденом и жар сердца, чтобы не потерять и не ранить любимых — произнес он, с улыбкой взглянув на жену.

— Но способны ли вы?

— Не знаю, Гудини…не знаю.

На лицах женщин появилось удивление.

— Я знаю только одно. Пока я держу равновесие между тьмой и светом — я жив — продолжил Кербин. Поднимаясь по лестнице в аналитический центр.

— Докладывайте!

— Несем потери, милорд! — крикнул Вирдан.

— Я вижу! Что-то более подробное есть?

И в правду, на одном из мониторов было табло. Табло с названиями мобильных групп и номерами отрядов, держащих оборону. Когда процент численности падал до нуля — название зачеркивалось, а аналитик со своего места выкрикивал:

— Связь с отрядом 341 — потеряна! Группы Матгард и Вилфор несут огромные потери!

— Группа Дирсон, поддержите огнем группу Матгард и объединяйтесь с группой Вилфор! — приказал Леон.

— Что с 170-м и 83-м отрядами? — спросил Кербин.

— Охраняют ковчег, милорд.

— Прикажите всем группам с численностью меньше пятьдесят процентов — объединиться для дальнейшей обороны ключевых точек!

— Уже, сэр!

— Хорошо, Леон. Что с отрядами поддержки?

— Продвигаются…

Алевтина, как заколдованная, смотрела на карту дальнего востока. Слева — Уральский хребет. Справа — Верхоянский. Пересеченные сеткой координат. По одной оси — буквы, по другой — цифры. Иногда то один, то другой квадрат вспыхивали красным — стычка. Изредка камера переносилась в другую часть Евразийского континента, фиксируя преграды на пути ста сорока тысяч легионеров — отряды поддержки. Она так засмотрелась, что не услышала Альхонта: