***

К удивлению, Сенлуина Алевтина попросила взять ее с собой, а после его отказа и просьбы остаться, устроила ссору. И он согласился…

В пятницу под вечер они сидели в личном самолёте семьи Авалон вместе с Катариной, Варсом, Мэриан, Артуа с Анджелой и двумя молодыми легионерами, которым повезло лететь в обществе знаменитых членов ордена. Каждый из них мысленно прощался со всеми. Каждый легионер понимал, что шансы увидеть все снова ничтожно малы. Они летели, купив билет в один конец…

***

Несмотря на жару, на этот субтропический климат Сенлуин чувствовал здесь себя ближе к дому чем в той стране, в которой он прожил последние двадцать лет. Нет, он не был Итальянцем. Он был Французом хоть его корни и были специфичными.

— Сначала заедем на виллу — предложил парень.

— Твой Ауди приедет позже — ответила Катарина.

— Знаю — протянул он. Вскоре они ехали на трёх автомобилях.

Сенлуин знал зачем он здесь. Понимал, что через десять дней максимум через две недели ему придётся, если это потребуется, отдать жизнь за орден. Знал из-за какой ошибки ордена заварилась вся эта каша. Ведь он участвовал в той операции и помнил все ее аспекты. Помнил, как было принято решение сделать больше, чем предполагалось. Они так и поступили, прихватили с собой те тайны, которые изначально брать не собирались и этим разозлили не тех людей. Привыкшие работать чисто, легионеры не оставили ни следа за исключением записки (на каком языке он точно не помнил) «тайн на свете нет». Так он размышлял, сидя на заднем сиденье автомобиля.

Тем временем они подъехали к небольшому трехэтажному домику недалеко от океана.

— Я буду в пещерах через два, максимум через три часа — обратился он к Катарине.

— Хорошо.

Сенлуин с Алевтиной зашли в дом.

— Я буду вынужден тебя покинуть — обратился он к девушке. — И я хочу кое-что прояснить. Мне это следовало сказать раньше. Но и сейчас ещё не поздно.

— Что ты хочешь сказать? — в ней проснулось любопытство.

— Реальную причину по которой я здесь. — его лицо стало каменным.

— Иии. Что за причина?

— Тогда, когда я наблюдал за «допросом» той юной девушки, стоя в переходе между корпусами. Ко мне подошла Арни и передала приказ. Полная формулировка которого: «Майор Сенлуин, в эту пятницу Вы летите на частном самолёте семьи Авалон в сопровождении Катарины, ваших телохранителей и вашей ученицы Мэриан в Италию. Дабы принять участие в боевых действиях.» — ледяным голосом ответил Сенлуин, отвернувшись и опустив глаза.

— В боевых действиях — повторила она, дрожащим голосом. — Так значит мы не отдыхать приехали…

— Поэтому я не хотел брать тебя с собой. Я не хотел, чтобы ты присутствовала при этом… я хотел защитить тебя. — уже мягким голосом произнёс парень.

— Ты предлагаешь мне лететь обратно? — посерьёзнев спросила она.

— Да… Потом будет поздно. — ответил он, надевая камзол. — Но. Если хочешь и уверена в своих силах — оставайся. Даю тебе время до завтра.

— Ладно. Я подумаю. — обиделась она.

От виллы до пещер было полтора часа езды на машине, которой у него пока не было. Зато был авто телохранителей. И усевшись на заднее сиденье он попросил Артуа довезти его до пещер. Как Сенлуин и обещал Катарине, он прибыл в пещеры через два с небольшим часа.

В пещере было прохладно, и парень почувствовал заметное облегчение после палящего солнца. Вспомнив расположение комнат, он без труда нашёл зал собраний, посередине которого стоял стол со встроенным экраном. Такие же экраны висели на специальных кронштейнах на потолке над столом. Эта комната была выдолблена в пещере, но имела такое мощное и современное оборудование, что запросто могла обогнать в этом любой другой аналитический центр ордена.

Через пять минут начали появляться первые члены совета.

В огромном зале совета, что в пещерах Италии, стоял невыносимый гул, словно все пчелы мира собрались на какой-то праздник или совещание. В этом гуле были различимы голоса юношей и девушек, женщин и мужчин, учеников и учителей, политиков и военных, гражданских и легионеров, прибывших из разных стран. И лишь один легионер в окружении семи товарищей-единомышленников стоял, не произнося ни слова и устремив взор, мерцающих в полумраке, голубых глаз на мужчину преклонного возраста, сидевшего в центре, в окружении магистров трёх легионов ордена.

О том, что в действительности было положено на карту знали лишь несколько человек. Судьбы двух из них полностью зависели от принятого сегодня решения. И эти двое, юноша двадцати лет и мужчина преклонных лет (т е где-то 250, но это не суть) знали, чем может обернуться для ордена и для мира в целом это, ещё не принятое, решение. «Если же генерал подпишет бумагу о нейтралите, тогда ни за что пострадают гражданские; если за нападение, то это будет атака в лоб, которая может привести орден к самоуничтожению; в случае же защиты орден имеет право расчитывать на поддержку властей, но в случае провала это приведёт либо к тотальному уничтожению ордена, либо к технологическому прорыву гражданских, — так думал Серый кардинал ордена легионеров, стоя в окружении, сгрудившихся вокруг него товарищей.»