— Не помешают — спокойно произнёс Сенлуин, не посмотрев на них.

— Боря? — за спиной Аданиэль появилась Алевтина. Секунду Сенлуин ошарашено смотрел на только ему известную точку на небе. В последний раз, когда он слышал это имя, было почти тридцать лет назад. Тогда так назвала его Настя за десять минут до своей смерти. Тогда ее переполнял ужас и страх перед неминуемой гибелью. Не многие знали, кто он по паспорту, а те, кто не знали — не спрашивали.

— Маги, Аданиэль, — вернёмся к нашему разговору позже — сказал он, когда к нему вернулась способность говорить. Он не видел девушки, но чувствовал ее страх.

— Кербин, Грейс говорит, что они скоро выйдут в море — , сообщила Олоха, собираясь уйти.

— Стой! — Сенлуин остановил эльфийку, — Когда они выходят?

— Через два, максимум четыре дня — ответила она.

— Хорошо… — выдохнул парень, — Оливия. Дорегарай. Вы все ещё здесь?

— Нет сэр! — отозвались маги и исчезли. Парень повернулся к Алевтине. Она стояла растерянная и непонимающая. Сенлуин закрыл глаза, прислушался. Шаги эльфийки затихли в стенах здания.

— Что ты хотела сказать? — мягко спросил он.

— Мне родители звонили — робко начала она.

— Что они сказали? — парень подошёл к девушке, обнял за плечи, — Пойдём отсюда. Успокойся. Ничего страшного не происходит. Он говорил мягко, пытаясь успокоить Алевтину. Они дошли до гостиной и уселись на диван.

— О чем ты разговаривала с родителями? — спросил он.

— Они сказали, что начались военные действия. И требуют, чтобы я вернулась домой. — дрожащим голосом сказала она.

— И что ты ответила?

— Сказала, что у тебя спрошу… Она поднесла к губам стакан воды. Ее руки дрожали.

— Боюсь. Тебе придётся ответить отказом, — ответил он, — Я, конечно, пообщаюсь с рыцарями. Но…

Он вышел на балкон и преобразившись в ворона полетел в сторону пещер. Солнечный свет нестерпимо обжигал его, но он продолжал лететь. Оборотни недолюбливают солнце, а тем более такое.

— Леон, аэропорт ещё открыт? — спросил он, заметив знакомое лицо.

— Аэропорт закрыт. Ни один борт не может взлететь. Только посадка военных самолётов со снаряжением.

— Спасибо Леон.

Сенлуин развернулся и расправив крылья — взлетел.

— Аля, я вернулся! Она выбежала ему навстречу.

— Что ты узнал? — спросила она, обнимая его.

— Мне сказали, что аэропорт закрыт. Сожалею. Но ты не сможешь вернуться… — он обнял её в ответ.

— Как скажешь…

Прошло два дня. Они уже почти уснули, когда в дверь виллы постучали. Сенлуин пробурчал слова недовольства, накинул халат и отправился открывать дверь незваному гостью.

— Майор Сенлуин, мне приказано передать вам решение Генерала… — выпалил легионер.

— А утром не дано было это сделать?! — повысил голос Сенлуин, дабы побороть дремоту.

— Нет сэр! Извиняюсь сэр! Мне было велено сказать вам, что Генерал принял решение сделать Вас командующим армией, — быстро проговорил паренёк.

— Генерал уже выступил в море?

— Да сэр!

— Спасибо. Свободен! Уловив приказ в голосе майора, посыльный выдохнул и убежал. Только было видно, как блестели золотом его доспехи. Пальцы юноши машинально развернули записку. Глаза пробежали по буквам. Он узнал почерк. Почерк его бывшей и дочери генерала Грейс де Франкуэль ла Модис.

— Как ты и просил, передаю слова отца: «Твой ход, Кербин Саракс» — прочел он, — Удачи!

Кербин поднялся в спальню, предварительно оставив записку и приказ в кабинете.

— Эх молодежь — прошептал легионер, возвращаясь в кровать.

На следующий день, прогуливаясь невдалеке от стройплощадки с Алевтиной они наткнулись на Джаспера.

— У тебя опыта не хватит командовать такой армией. Ты нас всех погубишь, — прошипел он. — Повезло тебе! Демон недоделанный…

— Успокойся Джаспер, — к ним подошел Туи.

Сенлуин пропустил все слова мимо ушей.

— Джаспер — обратился он к нему, остановившись.

— Чего?! — в его голосе читалась злоба.

— Шах — спокойно ответил Сенлуин и пошёл дальше. Джаспер поскрежетал зубами, сплюнул и отправился по своим делам, шепча проклятия.

— Аля, ты идёшь? — Сенлуин обернулся, заметив ее отсутствие.

— А… да. Кто он? — опомнилась девушка.

— Джаспер? — бросил парень, — Я не хочу о нем разговаривать. Он считал, что меня можно убить или сломить мой дух. Что ж, он ошибался… и теперь беситься из-за этого.

— А… Ясно.

***