Он задержался, не решаясь войти. Всё равно деда здесь нет, у него собственная резиденция.

За прошедшие годы он почти уверился, что прошлое навсегда осталось позади, что ему давно уже всё равно. Однако лапы будто сами вели вперёд, в тот неуютный уголок, полный страданий, надежды и смертельного ужаса, где он имел несчастье вылупиться из яйца.

Проходя следом за ним через заваленный мусором внутренний дворик, ледяной принц брезгливо фыркнул, но Вихрь даже не обернулся, устремившись к двери, что вела в дом. Толкнул деревянную створку и срывающимся голосом позвал:

– Мама!

– Ах, вот оно что? – Холод округлил глаза. – Ты жил… здесь? – Морщась, он окинул растоптанную глину двора таким взглядом, будто увидел впервые.

Песчаный дракончик стоял, не в силах двинуться с места. Оказаться вновь среди этих стен и изъеденных молью ковров было выше его сил. Из глубины дома доносился всё тот же запах жареного кориандра, будя в душе болезненные страхи из незапамятных времён.

– Мама? – окликнул он снова.

Ответом была тяжкая, обволакивающая тишина, словно под гнётом песка, наметённого бурей в пустыне.

Она жива, убеждал он себя. Разве кто-нибудь смог бы причинить вред самой хитрой и свирепой драконихе во всём Гнезде скорпионов? К ней так просто и не подберёшься.

Разве что деду удалось бы… Только зачем ему?

– Мама!

– Нету её здесь! – грубо фыркнул кто-то позади.

Дракончики разом обернулись. На гребне стены, окружавшей дворик, развалились двое драконов: хвосты с ядовитыми шипами угрожающе торчат вперёд, на оскаленных мордах откровенное злорадство.

– Привет, Сирокко! – произнёс Вихрь, как мог, твёрдо. – Давно не виделись, Куфия! Вы теперь ещё… взрослее на вид. – Он чуть не сказал «злее». – А где мама?

Дракончик заметил, что за прошедшие годы брат с сестрой успели обзавестись собственными татуировками с черепами – три на шее у Сирокко и целых пять у Куфии под ухом, словно длинная зловещая серьга. Почему-то он был уверен, что это не просто украшение, чтобы походить на деда, а признание реальных заслуг.

– Она не хочет тебя видеть, – злобно проскрежетал Сирокко.

– Зато желает дед, – ядовито осклабилась Куфия.

– Так что поспеши, – добавил старший брат, – дед не любит ждать.

– А может, подерёмся? – прошипела сестра. – Сла-а-авно было бы! – Метнув взгляд на ледяного, она поиграла чёрным раздвоенным языком. – Обожаю блестящие игрушки!

– Дед? – растерянно переспросил Вихрь, борясь с чувством, будто вновь стал двухлетним дракончиком, и его сейчас, как всегда, позорно втопчут в пыль, и никакие мозги не спасут. Он глянул на браслеты у себя на лапах. Спокойно, он уже не прежний, у него в друзьях настоящие дракоманты… – Как наш дед поживает? Всё такой же ураган смерти на четырёх лапах?

– Иди и посмотри сам, – фыркнула Куфия, махнув хвостом в сторону ворот.

Переглянувшись с ледяным, Вихрь пожал крыльями. Ну что ж, по крайней мере, в крепость Стервятника не придётся пробираться тайком… только удастся ли выйти живыми?

Брат с сестрой вышли первыми и двинулись по улице, гости поспевали следом.

– Где же всё-таки мама? – спросил Вихрь.

– Долго рассказывать, – буркнул Сирокко.

– Скажем так, её не узнать с тех пор, как ты нас бросил, – с ухмылкой прошипела Куфия.

– В каком смысле?

Мысли в голове у Вихря завертелись песчаным смерчем. Неужели мать раскаивается, что отдала его Тёрн? Значит, всё-таки любит? Да нет, глупо надеяться, просто рассвирепела и ждала обратно, чтобы отдать на растерзание деду… Небось и тех соглядатаев, что крались следом, послал он – но откуда узнал, что мы прилетим? Ну понятно, Оникс догадалась, кого пошлют за Страус. Стало быть, ловушка! Как же быть? Сделать вид, что решил вернуться в семью? Да ну, не поверит никто. Как же выручить Страус и не сгинуть самому?

А заодно убедить мать, мелькнула непрошеная мысль, что он умный и ловкий – может, тогда и впрямь полюбит?

– Сам увидишь! – вновь ухмыльнулась сестра.

Они свернули в узкий переулок, который изгибался то влево, то вправо, а затем вдруг упёрся в стену высотой в шесть взрослых драконов. Сирокко повернул один из кирпичей в кладке, нажал на скрытый рычаг, и в стене открылась потайная дверца.

Ни Вольные когти, ни сама Тёрн никогда не совались за эту стену. Пока Стервятник занимался своими тёмными делишками и не мешал управлять городом, властям не было до него дела. Никто из посторонних не видел ни роскошного сада с пышными строениями из мрамора, столь непривычного среди убогих улочек Гнезда, ни золота, сиявшего, куда ни глянь.