– А если я предложу тебе присесть? — не скрывая своего любопытства, спросил маг.

– Я постою.

Ответ вырвался быстрее, чем полудемон успел обдумать вопрос, и тут же вызвал в нем смятение. Его проверяли? Испытывали? Чего тогда от него ждали? Он не знал, и, не понимая правил игры, боялся даже дышать.

– Хорошо, тогда перейдем к сути, - начал Адерел, вдруг заговорив с ним как с равным. — Твоя метка настоящая. Это случайность?

– Не случайность, - с трудом ответил Гарпий, выдавливая из себя слова.

– Поясни.

– Так получилось, но теперь я пытаюсь бороться за ее внимание.

Говорить вновь становилось сложнее. Гарпию казалось, что воздух от присутствия мага сгущается и после каждого вдоха снова собирается в ком ужаса в глубине горла.

Разум даже вспомнил тот единственный миг, когда Адерел увидел его впервые. Целители в очередной раз не давали ему умереть, а он чего-то просил в бреду - не то смерти, не то покоя, - а потом появился он, и мгновенно стало легче. Боль стихла, жар спал, но от гнева в его глазах холодели и пальцы, и губы, и даже сердце.

– Рабам положено молчать! — не то приказал, не то заявил маг, и в горле все сжалось так, что на мгновение полудемону стало тяжело дышать.

Теперь это ощущение возвращалось, но Гарпий с силой выталкивал из себя слова.

– И как ты себе это представляешь? — без гнева спросил маг.

– Никто из Эндер-Ви никогда не смотрел на происхождения. Среди ваших предков есть немало неудобных людей. Даже ваш дед до брака с вашей бабушкой был каторжником.

– Он оказался на каторге по ложному обвинению.

– А я в рабстве по любви? — с внезапным гневом ответил Гарпий, невольно цитируя одного из философов.

– Отсылка к Олверу Солсаресу? — удивился Адерел. — Ты у нас что, еще и образованный?

– Немного, - почти виновато ответил Гарпий, опуская глаза. — Недостаточно, чтобы считаться именно образованным.

– Реоран?

Гарпий вздрогнул. Всему он был обязан именно Реорану. Именно маг научил его, как сыграть роль раба и обмануть других, читать и писать, а потом выбирал для него книги, но права на это он не имел. Внезапно все обиды на мага сменились волнением.

– Что ему за это будет? — спросил он вместо ответа, глядя хладнокровному магу прямо в глаза.

– Ничего. Сейчас меня интересуешь только ты, - пожал плечами Адерел. — Если будешь хорошо себя вести и мне не придется привлекать демоноборцев, то никто о его делах не узнает, ну а если спросят, то отвечать он будет не мне, а королевскому суду.

Гарпий сглотнул, помолчал, все обдумывая, а затем спросил, заметно хмурясь:

– Чего вы от меня хотите?

– Ну, для начала хочу понять, чего ты стоишь. Ты знаешь, что имеешь дар, за который демонов в этом мире убивают?

– Нет, - чуть помедлив, ответил Гарпий, догадываясь о какой именно способности может идти речь.

– Знаешь, какой?

– Предполагаю, - честно ответил полудемон, понимая, что врать точно бессмысленно.

– И что мы будем с этим делать? — спросил Адерел, странно улыбаясь.

Гарпий смотрел на него и не понимал: издевается над ним этот пожилой могущественный маг, насмехается или, быть может, действительно ждет ответа.

– Я не знаю, - признался Гарпий.

– И на что ты готов пойти?

Полудемон нахмурился. Хотелось сказать «на все», но демон в нем так отчетливо запротестовал, что порыв так и остался лишь мыслью.

– Не знаю, - прошептал он, снова опуская голову.

– Зато честно, - хмыкнув, сказал Адерел. — Что ж, тогда я тоже буду честным. Я не хочу расстраивать Альберу. Я потерял троих детей с даром Жизни, и моя надежда - это первое дитя бестолкового Эдерью, а она верит тебе. Хорошо это или плохо - неизвестно, но судя по твоим эмоциям, ты не причинишь ей вреда.

– Эмоциям? — пораженно спросил Гарпий, вдруг, наконец, осознав, что он не видит чувств собеседника не потому, что их нет, а потому, что тот имеет схожий дар, только не демонический, а магический.

– Да, ты правильно понял, - хмыкнул маг. — Ты и сам немного маг Жизни, только по законам нижнего мира, а не нашего.

– И что это зна-чит? — спросил Гарпий с трудом произнося каждое слово по слогам.

– Что жизнь устроена одинаково для всех, - пожал плечами маг. — Я опасался, что ты обманул Альберу, но теперь вижу, что это не так, поэтому тебя не станут ни убивать, ни запирать в подземелье. Я готов позволить тебе остаться, но при одном условии.