– Но как же я? Я же не был на Земле?
– спросил Артем. Неужели то, что видел я, - следы прочитанных мною книг, увиденных мною фильмов?

– Да, это так.

Артем был разочарован. Тарханов слегка коснулся его руки:

– Не печалься. Впереди у нас более трудные испытания. Если отец не выдержит их, то наверняка выдержит сын.

Артем вскочил. Глаза его пылали:

– Тебе по плечу любая трудность. А у меня нет опыта...

– Сила твоя в твоей молодости. Я затем и рассказал твою историю, чтобы помочь тебе стать сильным, мужественным, готовым встретить любые трудности. Мы должны дождаться прилета землян. Если я не доживу до этого, доживешь ты. А самое трудное для тебя начнется в тот день, когда я покину этот мир. Одиночество убывает волю к жизни. Я очень прошу тебя: привыкай к этой мысли, чтобы одиночество не могло побороть тебя.

– Нет, отец! Мы вместе вернемся на Землю. Я поднимусь на башню Главной обсерватории и позову на помощь землян. Я уже туда поднимался...

– Ты был на башне?
– вскрикнул Тарханов.

– Да. Месяцев шесть назад.

Тарханов сокрушенно покачал головой:

– Ах, Артем, Артем! Сколько же в тебе еще легкомыслия. Ты хочешь разделить судьбу Итона? Но как ты преодолел невидимую стену и радиационный пояс? При нашем последнем посещении радиация была не так велика, - как бы размышляя, медленно говорил Тарханов.
– Но это слишком рискованно. Антони Итон погиб на первой же ступеньке лестницы. Я успел только заметить, как голубая лента описала петлю вокруг головы Итона и исчезла, а он тут же рухнул на пол...

– Отец! Я не видел голубой ленты.

– Но что ты делал на башне? Опиши ее.

– Не успел я встать на первую ступеньку лестницы, - я не знал, что лестница ведет на башню, - как раздался звон, и очутился наверху. Все это произошло так быстро, что я даже не успел испугаться. Внезапно я словно очутился на небе: я видел под собою моря, пустыни, воздушные волны, бегущие где-то очень далеко внизу... Над головой белый купол, а у ног в громадной овальной чаше лежал белый шар...

– Продолжай, Артем...

– Нижняя часть белого шара была вся в круглых отверстиях. Я насчитал сорок семь отверстий, и под каждым - особый знак. Вот один из них.
– Артем быстро нарисовал таинственный знак.
– Знаки были разные. Потом я увидел что-то похожее на щит со множеством клемм. Но это были не клеммы, а палочки, сорок семь палочек. В торец каждой из них были вмонтированы такие же знаки, как и под круглыми отверстиями на шаре. У меня не было страха - было только любопытство: что произойдет, если я попытаюсь привести шар в действие? Мне казалось, что произойдет что-то необыкновенное...

– И ты?..

– Я выдернул из щита палочку вот с таким знаком, - Артем нарисовал фигуру человека, - и вставил ее в отверстие, под которым был такой же знак... Вставил, как это делает телефонистка в старинной телекартине, которую я видел на уроке истории техники.

– Это могло плохо кончиться, - покачал головой Тарханов, тут же ловя себя на мысли, что все для Артема уже позади. Что же было дальше?

– Шар на моих глазах стал ярко-голубым, потом в нем что-то щелкнуло, и в пространстве протянулся голубой пучок.

– Свет?

Артем покачал головой.

– Что же тогда?

– Не знаю.

– Продолжай.

– Меня охватило чувство восторга, что ли... Мне было радостно наблюдать за изменениями шара, за этим голубым лучом. Я не удержался и запел песню. Ты помнишь мою любимую: "На пыльных тропинках далеких планет...". Голубой луч начал пульсировать. Впечатление было такое, будто внутри мягкой резиновой трубки двигаются камни. Едва я остановился, как луч перестал пульсировать. Опять повторил. Он пульсировал снова.

– Чем же кончился твой эксперимент?
– напряженно спросил Тарханов.

– Я положил палочки на место. Шар принял прежний цвет.

– И ты покинул башню?

– Нет, не сразу. Я обошел боковые помещения. В круглой комнате со сводчатыми потолками обнаружил новые шары. Я бы не обратил на них особого внимания, если бы на них не было такого же знака.
– Артем показал на свой рисунок, изображающий человека.
– Это было непонятно. Я взял один из шаров и случайно коснулся изображения человеческой фигуры. И я увидел Землю!

– Землю?
– почти с испугом произнес Тарханов.

– Да. Точнее, огни и города Земли - Лондон. Я узнал его у нас в фильмотеке есть стереофильм об этом городе. Каким-то образом я очутился на Темзе, стоял перед Вестминстером, глядел на башню Тауэра...

– Ничего не понимаю, - прошептал Тарханов.

– И я тоже, - признался Артем.
– Потом я брал один шар за другим, касался изображения человека и оказывался то среди Кордильер, то в сибирских лесах, то среди льдов Арктики... Я повидал Москву и Нью-Йорк, Варшаву и Токио, Париж и Мельбурн...