Тарханов с нажимом поставил точку и рассеянно взглянул на исписанные листы бумаги. Больше месяца он не выходил из звездолета, работая, как одержимый, по восемнадцать часов в сутки. Он собрал бумаги и размашисто написал на конверте: "Расчеты и формула Большого Поля Вселенной. Землянам от командора Тарханова".

Долог и мучителен был путь по лабиринту формул я уравнений, пока он добрался до ключа, с помощью которого открылась ему одна из величайших тайн Вселенной. Теперь остается подвергнуть себя воздействию Большого Поля Вселенной. Он и раньше мог это сделать, он верил Уайпу, но ему самому хотелось понять одно иэ необычайных явлений природы.

Весь этот месяц он не видел Артема. Тот редко приезжал на звездолет. "Как-то он там?" - подумал Тарханов и включил экран.

Артем улыбнулся и, поняв взгляд Тарханова, сказал:

– Все в порядке, отец.

– Хорошо, Артем. Ты можешь организовать Д-Поле на звездолет? Я собираюсь на остров.

– По Д-Полю?

Тарханов кивнул головой. Артем выключился. Тарханов спрятал конверт в ящик стола и долго стоял у портрета Наташи, словно ожидая, что она скажет ему что-то очень дорогое и заветное.

Лорианский день был в разгаре. Робот выкатил тихоходный планетолет. В обычной воздушной среде он летает до острова за три дня. А в Большом Д-Поле Вселенной?

Тарханов поднялся в кабину. Планетолет повис над голубой пустыней.

– Даю Д-Поле, - услышал Тарханов голос Артема.
– Даю Д-Поле!

Тарханов успел еще взглянуть на часы, - было половина двенадцатого. А потом... Потом он почувствовал, как катастрофически уменьшается в размерах. Казалось, что ноги, руки, голова, туловище его таяли, словно сосульки под ярким солнцем. Он пытался анализировать, понять этот процесс, но не мог сосредоточиться ни на одной мысли. А вокруг струилось что-то вязкое, неуловимое и в то же время очень легкое.

Сколько это длилось? Мгновение или долгие часы? Пожалуй, то и другое. Когда Тарханов пришел в себя, планетолет уже плавно слускался на остров. Часы показывали половину двенадцатого. Только секундная стрелка, кажется, чуть передвинулась. Он не верил своим глазам, в то же время ощущая удивительную легкость во всем теле.

Он выбрался из кабины и с удивлением прислушался к себе: в нем что-то изменилось. Но что?

Подошел Артем:

– Ты чем-то удивлен, отец?

– Не могу понять, что со мной произошло. Ты не замечаешь никаких изменений в моей внешности?

– Нет.

– У меня такое впечатление, будто я заново родился. Ты все-таки присмотрись. Я не стал лилипутом?

– Да нет же! В Большом Поле всегда испытываешь это чувство таяния.

– Ты что, летал?!

– Почти каждый день, - отворачиваясь, сказал Артем.

– Куда же это?

– В экспериментальный центр Лории.

– Почему без разрешения?

– Ты не запрещал мне полеты. Потом - такое ощущение... Такое ощущение...

– Ты очень расстроил меня, Артем.

Артем виновато опустил голову и стоял, неловко отвернувшись от отца.

– Я, пожалуй, полечу еще, - сказал Тарханов.
– Попытаюсь разобраться в своих ощущениях. Д-Поле включишь по моему сигналу.

– Есть!
– Обрадованный Артем побежал к башне.

Тарханов поднял планетолет на пятьсот метров над уровнем моря. Внизу мерно катились волны. В бухте торчали антеннки. "Так и не побывал в гостях у челноков", - подумал он, нажимая кнопку скорости горизонтального полета. Планетолет медленно удалялся от острова.

– Включай, Артем.

И опять началось головокружительное сжимание тела, и опять Тарханов не мог понять происходящего. Чувствовал только, как по всему телу пульсирует что-то необыкновенно свежее, бодрящее, как бы озонирующее. Он увидел себя как бы со стороны, - маленького и беспомощного, и в то же время ощущал прилив новых сил. Сколько это длилось? Д-Поле выключилось. Тарханов увидел голубую пустыню, тополя, звездолет...

Посадив аппарат, он поднялся в кабину электронного диагноста. Может быть, машина лучше разберется в изменениях, происшедших в организме? "Если бы был жив Иван Васильевич..." - вздохнул Тарханов, усаживаясь в специальное кресло и нажимая кнопку "Проверка всего организма".

Он сидел, не шелохнувшись. Диагност шаг за шагом исследовал его организм. Последний раз Тарханов проверял себя полгода назад. Как и всякая умная машина, диагност был беспощаден в выводах - он нашел сотни нарушений в деятельности организма и предложил Тарханову лечь в анабиоз, чтобы затормозить разрушительный процесс. Тарханов, конечно же, не послушался.

Сегодня диагност что-то слишком долго изучал его. В душу Тарханова проникло легкое беспокойство. Неужели есть какие-то отклонения от нормы? Но ладно, главное в жизни он уже сделал. Ему, как Анану, пора превратиться в Пылинку Вселенной.

А диагност хорошо поставленным металлическим голосом заговорил четко:

– Ты совершенно здоров. В твоем мозгу исчезла усталость. Ты не болеешь лучевой болезнью. У тебя обновились наследственные клетки. Информация, которая хранится в моей памяти, свидетельствует, что ты был неизлечимо болен и тебе осталось жить сто шестьдесят три дня. А сейчас ты проживешь еще шестьдесят лет. Я никогда не ошибался.