Шрифт:
– Мексика и Мурман?
– Мадия улыбнулась.
– Да. Флорида и Крым. Килиманджаро и Казбек... Бонцы и Хива... Если хотите: Марс и Венера...
– А дальше?
– Я вас не понимаю, Мадия...
– Я вас тоже, Чарлз. Пришло время, когда наша Солнечная система становится базой для дальних галактических связей. И...
– Ах, вы об этом!.. Мадия, галактическая связь - дело далекого будущего. Я пишу книгу об этом. В ней я излагаю свою точку зрения на то, следует ли нам идти в поход на Галактику... Впрочем, не только свою точку зрения... Ладно, к черту книгу. Скажите главное...
– Главное - для вас?
– Да. Я нравлюсь вам?
– Предположим...
– Вы будете моей женой?
– А вы даете срок подумать об этом?
– Мадия!
– Эллиот сжал руки девушки в своих крупных ладонях.
– Конечно. Только - не очень большой.
Из Хабаровска Игнат Лунь полетел в Ташкент. Там на заводе "Звездолетстрой" он провел пять месяцев. Он поднимался на строящийся звездолет, беседовал с конструкторами. Звездолеты строились по проекту академика Тарханова. Корпус корабля, обшитый звездолитовой пленкой, мог противостоять не только космическим лучам и метеорному дождю, но и излучениям и температурам атомного взрыва. Он мог спокойно войти в верхние слои Солнца, температура которых достигала шести тысяч градусов.
Один кубический сантиметр звездолита весил около тонны.
В Ташкенте Игнат встретил своего друга Александра Шагина, механика кибернетических машин, с которым три года жил на Венере. Шагин приехал в Ташкент в отпуск и поселился на восточной даче звездолетчиков. Теперь друзья сидели на веранде дачи, беседуя о будущем полете Игната на Лорию.
Александр Шагин полулежал в кресле, втиснув крупное тело между подлокотниками.
– Чем режут звездолит?
– рассеянно спросил он.
– Пи-мезонными лучами.
– Слушай, Игнат, будем думать об отдыхе. Ты сейчас никакими звездолитами меня не соблазнишь. Позавчера проездом в Москву был здесь Главный ученый Сихотэ-Алиньского заповедника. Мы учились когда-то в одном лицее. Он предлагает великолепную охоту на озере Мухтель. Это не в заподведнике, где-то рядом.
Лунь поднялся и подошел к окну. Третий день лил дождь. Капли тихо стучали по бетонированной дорожке и шелестели в листве. Он вдохнул в себя сырой воздух и выставил руку под дождь.
– Завтра вылетим, Игнат, - продолжал Шагин.
– Будет отличная охота.
– Отстань, Саша.
– Лунь остановился перед старинной картиной, висевшей на стене между двумя окнами.
Широкая река. Плывет судно. На палубе - трое: молодая женщина с девочкой на руках, рядом - широкоплечий моряк. Он положил на плечо женщины крепкую сильную руку. Судно плывет навстречу рассвету. На лицах всех троих - ожидание счастья, а, может быть, и само счастье...
– Смотри, Саша, - сказал Лунь.
– Когда я гляжу на эту картину, мне становится завидно. Идиллия.
– Если бы такое счастье было у тебя, ты бы тайком улизнул на первой же стоянке.
– Это не мешает мне им завидовать.
– Женись на Ирме Соболевой, - сказал Шагин.
– Я не раз думал об этом.
– Лунь повернулся к Шагину. Но должен ли звездолетчик вообще жениться? Обрекать любимую одну на долгие годы одиночества, тосковать по ней там... Он замолк, словно что-то припоминая.
– Кстати, когда я поступил в распоряжение Звездного Совета, меня первым делом спросили о семейном положении.
– Усложняешь, Игнат. В уставе Звездного Совета нет пункта, запрещающего звездолетчику жениться. Впрочем, это дело твое и только твое. Я - о нашей поездке. Главный ученый заповедника рассказал, между прочим, об интересном космическом явлении. Представляешь...
– Шагин внезапно замолчал.
Лунь повернулся. В дверях стояла Ирма Соболева.
Лунь познакомился с ней на Венере. Это была высокая, стройная девушка. Ее лицо оттеняла черная рамка волос, не пышных, но густых, низко спускавшихся на виски. Прямой нос с трепещущими ноздрями. Спокойный рот и чуть близорукие глаза.
Лунь долго пытался понять эту девушку, но, кажется, безуспешно.
– Не тебе, - смеясь, говорила она, - проникнуть в мою душу, звездолетчик.
Луня привлекал ее острый ум. Жесты, походка, очерк лица все было отсветом ума. В ней было что-то, беспокоившее его.
Как-то в порыве откровенности она призналась, что ей доставляет огромное наслаждение взглянуть в душу человека, найти его слабости. На вопрос - зачем?
– она пожимала плечами. Не это ли любопытство толкнуло ее к Луню? Она, кажется, достаточно разгадала его, но почему-то не спешила расстаться.
– Здравствуйте, друзья, - сказала Ирма, щуря близорукие глаза.
Шагин демонстративно поднялся и, захватив кипу газет, двинулся к дверям.
– Вы по-прежнему не терпите меня?
– насмешливо спросила она Шагина.