«Ох, да пойдем же, ради бога, скорей!» – прошипела Попрыгунья.

Мы с Одином подошли поближе. Пес Твинкл, о котором я от волнения почти позабыл, яростно залаял, и толпа расступилась, пропуская нас.

«Пфф!» – презрительно фыркнула Попрыгунья.

Но я ничего не мог с собой поделать: остолбенев от изумления, я восхищенно смотрел на ту, в теле которой нашла приют Фрейя. Выглядела она сногсшибательно. Глаза цвета морской волны; волосы вообще совершенно фантастические; а шорты явно созданы исключительно для того, чтобы почти целиком демонстрировать ее соблазнительные ягодицы. Верхняя часть ее тела была прикрыта коротеньким топом с петлей на шее; на груди красовалось изображение веселого розового котенка (интересно все-таки, почему люди в этом мире так любят помещать на самых разнообразных предметах одежды всяких животных?). Но в целом это было действительно круто, и потом, девица отличалась не только красотой, но и чрезвычайной самоуверенностью. Впрочем, она тут же испортила это впечатление, открыв рот и выдув оттуда отвратительный липкий пузырь жевательной резинки, который тут же лопнул, а она самым вульгарным образом слизнула его кончиком языка.

– Может, потанцуем? – довольно развязным тоном предложил я.

Богиня Страсти одарила меня взглядом, в котором не читалось ничего, кроме презрения, и уронила сквозь зубы:

– Группа «Dogstar» есть? А ты, Локи, никак опять в девицу превратился? Не могу сказать, чтобы тебе это очень шло. Впрочем, для тебя это, пожалуй, единственный способ увидеть женщину обнаженной.

Я усмехнулся. Да уж, такое была способна сказать только Фрейя!

Попрыгунья пробормотала что-то смутно неприличное.

А пес Твинкл снова принялся лаять, резко и настойчиво.

Зато у Одина вид был довольный до идиотизма.

– Видел? – с восхищением спросил он у меня. – Ну разве она не великолепна?

«О да, разумеется! Она великолепна! Она просто неотразима! – проворчала Попрыгунья. – И почему мальчишки так глупы? Почему все вокруг так глупы?»

А богиня, пожимая чужими плечами, пожаловалась:

– У меня, конечно, бывало обличье и похуже [37] , но, в общем, сойдет и это. Ну волосы, конечно, просто ужас, да и гардероб выглядит так, словно привезли его на запряженной козлами тележке с какого-нибудь жалкого рынка, находящегося на задворках…

Один ласково посмотрел на нее, стараясь успокоить хотя бы взглядом, а потом спросил, поглядывая на юнцов, окружавших Стеллу и со щенячьим обожанием ловивших каждое ее слово:

– Может, нам лучше поговорить наедине?

– Ах, тебе эти мешают! – воскликнула Стелла и, пренебрежительно щелкнув пальцами, велела своей свите убраться: – До скорого, мальчики.

Толпа ее обожателей тут же волшебным образом рассеялась, и я начал понимать, почему Один выглядит таким довольным. Стелла явно обладала магическим могуществом, причем весьма значительным. Даже в этом обличье чувствовалась сила ее магии. Правда, магия эта сверкала и переливалась, точно дешевая побрякушка, да еще и окутывала Стеллу стойким ароматом дешевых духов. Интересно, можно ли использовать в наших целях подобную магию? – думал я. С этим еще нужно разобраться. И я предпринял судорожную попытку отыскать в памяти Попрыгуньи хоть какие-то сведения, подтверждавшие, что, судя по всему, из нас четверых одна лишь Стелла обладает некой искрой первородного Огня.

Но выяснить мне удалось крайне мало. Как я и подозревал, сама Стелла оказалась просто хорошенькой девчонкой с весьма средними умственными способностями, а своей невероятной популярностью в школе она была обязана в основном красивым волосам, успехам в спорте и обширной коллекции мини-юбок, сережек-колец и топов с переливающимися анималистическими принтами. Я также узнал, что когда-то они с Попрыгуньей были близкими подругами – во всяком случае, до некоего весьма неприятного случая; однако информацию о том, что именно произошло между ними, Попрыгунья тщательно хранила за одной из крепко запертых и неосвещенных дверей своей памяти. Я, разумеется, чувствовал, что в ней проснулись болезненные воспоминания, обернутые в кокон весьма противоречивых эмоций, однако она мгновенно засекла мой повышенный интерес к данной теме и резко захлопнула эту едва приоткрывшуюся дверцу буквально у меня перед носом. Стрела боли пронзила мне голову, и я, не сдержавшись, воскликнул:

– Ох! Ну зачем же так?

«Я же просила тебя этого не делать!»

– У тебя явно проблемы с доверием – по отношению ко всем! – сердито сказал я, прижимая пальцы к виску. Ей, должно быть, тоже было больно, но она умело притворилась, что это не так. И дверца с надписью «СТЕЛЛА» осталась накрепко запертой – отчего мне, разумеется, еще больше захотелось узнать, что же за ней скрывается. Но Попрыгунья явно не желала говорить на эту тему, так что я решил получить информацию из первоисточника и обратился непосредственно к Фрейе.

– Я слышал, у тебя есть какой-то рунический знак, – сказал я.

В очередной раз одарив меня презрительным взглядом, богиня повернулась к Одину и сказала:

– Попрыгунья, кажется, должна была доставить сюда Тора. Что же случилось? Ты что, его потерял?

Один пожал плечами.

– Что-то пошло не так. По какой-то причине Локи оказался наиболее подходящим для хозяйки этого тела. Но Тор все-таки с нами. В определенной степени. – И Один взглядом указал на лохматого белого песика, который так и вился у ног Фрейи, возбужденно лая. Что ж, по крайней мере, Тор был, кажется, вполне счастлив в своем нынешнем обличье; на мой взгляд, у него и приютившей его собаки вообще было довольно много общего: оптимистический взгляд на жизнь, великолепные зубы, безграничный аппетит и любовь ко всевозможным закускам. По-моему, Тор почти идеально подходил хозяину своего нынешнего убежища. Я погладил песика по голове, и он тут же на меня зарычал, оскалившись и показывая мелкие, как у щенка, зубы.

– Соображаешь! – похвалил я его. – А какие-нибудь фокусы он показывать умеет?

– Извини, – ответил Эван. – Он сейчас все еще немного не в себе.

– Ну, Тор у нас всегда немного не в себе, – усмехнулся я. – Однако, раз уж мы собрались все вместе, мне бы все-таки хотелось знать, что происходит. Что там за руна такая? Что она собой представляет и откуда она взялась?

Один посмотрел на Стеллу.

– Покажи ему. Это проще всего.

И красотка, приподняв коротенький топик, продемонстрировала всем обнаженную талию и нижнюю часть ребер. Там, как раз над пояском шортов, виднелся какой-то очень знакомый знак – пожалуй, это и впрямь была руна, хотя, по-моему, она больше напоминала выполненное с помощью чернил тату, впрочем, очень неплохое, гораздо лучше всех тех, какие мне до сих пор доводилось видеть: рисунок четкий, цвета яркие, чистые. Собственно руна находилась как бы в сердцевине выполненного на коже рисунка; и это, безусловно, была руна Фе, руна богатства и успеха, руна, принадлежавшая Фрейе со времен Золотого Века; она не выглядела ни сломанной, ни искаженной, ни перевернутой и сияла собственным внутренним светом.