«Несмотря на то, что оба спектакля поставил один и тот же человек, разница между ними колоссальная. В первую очередь это ощущается на уровне актёрской игры. Безусловно, во МХАТе им. Горького есть актёры, заслуживающие внимания и даже восхищения, однако темперамент у них другой. И другие образы.

Первый, о ком хотелось бы сказать, – это Лука. Во МХАТе его играет Иван Криворучко. На мой взгляд, это типичный Лука, такой, каким, возможно, его хотел видеть на сцене сам Горький, когда рядом с его именем написал: «странник, 60 лет». Это тип странника, примеров которого можно найти множество в русской литературе. Пожилой, бородатый, с трудом передвигающийся старец, с деревенским говорком, речь которого изобилует поговорками и пословицами. Он всех утешает и жалеет. Другое дело – Лука Игоря Китаева на Юго-Западе.

Лука Игоря Китаева – не добродушный старичок, который старается утешить и пожалеть людей. В нем определённо есть что-то инфернальное. Всем своим видом он похож на Мефистофеля: манеры, голос, взгляд, плащ… Он почти всегда находится в тени, а когда на него падает синий луч света, возникает даже сомнение – существует ли он на самом деле? Ко всему прочему, ближе к финалу он насмешливо говорит о том, что его уже пытались убить и это ни к чему не привело. Разумеется, его слова – лишь ирония, но, если собрать воедино все кусочки, складывается образ некого духа, демона…

Помимо этого, у меня возникла ассоциация с ведьмами из «Макбета», которые определённым образом отображали мысли главного героя. Так и в спектакле «На дне» Лука словно является тенью каждого из обитателей ночлежки, их совестью или, быть может, их вторым «я».

Васька Пепел: Максим Дахненко (МХАТ), Александр Наумов (театр на Юго-Западе). У Дахненко Пепел – самоуверенный, дерзкий вор, с насмешливым взглядом и развязными манерами. Каждый его жест, нахальное выражение лица, его походка, осанка (чаще всего он ходит, чуть ссутулившись, засунув руки в карманы), интонации, из которых понятно, что он не потерпит, чтобы ему противоречили, – всё это ясно говорит о том, что перед нами настоящий сын вора. Он вырос в воровской среде и, можно сказать, пропитался ею.

Пепел Наумова проще и сложнее одновременно. Он не ведёт себя подчёркнуто развязно, у него нет вызывающих ноток в голосе. Ещё один обычный житель ночлежки. Но в том-то вся и сложность. Пепел Наумова вор не по внешним признакам (когда он появляется на сцене впервые, у него вообще совершенно добродушный вид), но он вор внутри, он преступник по своей сути. Опять же, выросший в уголовной среде, он вобрал в себя все отрицательные качества, какие только можно было приобрести в подобном окружении. Он рос волчонком, который однажды превратился в волка, пролившего человеческую кровь. По сути, оба актёра играют одно и то же. Но совершенно по-разному.

Барон. Евгений Бакалов (Юго-Запад) играет надлом. Его герой немного болезненный (не в физическом плане). Бакалов играет страдание, рвущуюся наружу боль и тоску. У Александра Самойлова из МХАТа этого нет. Впрочем, его Барон тоже интересный. Он манерный, у него наигранные интонации, искусственные жесты. Барон изображает барона, каким, очевидно, был в далёком прошлом, всеми силами стараясь сохранить свой «статус».

Актёр Владимира Ровинского (МХАТ) выглядит слабым, тщедушным, он как будто придавлен жизнью. Почему-то у меня сложилось впечатление, что такой актёр, как Сверчков-Заволжский, мог бы играть только второстепенные, очень маленькие роли, тогда как в Актёре Александра Задохина кроется сила. Один из его монологов звучит особенно пронзительно, в нём чувствуется трепет, пыл, азарт и любовь к своему делу…

Если продолжать дальше, то мы увидим различия в каждой актёрской паре, но, надо сказать, что впечатляют оба спектакля. Актёры – и там, и там – абсолютно органичны».

P.S.

Светлая память Виктору Авилову, Анатолию Лопухову, Владимиру Коппалову, Михаилу Докину, Сергею Беляковичу, Виктору Борисову и Наталье Сивилькаевой. Я помню каждую вашу интонацию в этом спектакле. Я до сих пор иногда спорю с вами. Будто смотрю спектакль, в котором играют все. Лука Сергея Романовича спорит с Лукой моего мужа. Барон Славы Гришечкина пикируется с бароном Жени Бакалова. Тем, кто сейчас играет в этом спектакле, и тем, кто играл – мои аплодисменты. Светлая память и поклон в пояс режиссёру.

* * *

ВРБ:

«У меня целостное виденье пьесы возникает сразу – если, конечно, пьеса понравилась. Я будто фильм какой в мозгу прокручиваю – успевай только доносить все это до исполнителей. Мне могут, конечно, помогать, но решение всегда за мной».

(«Вперёд,..», стр. 162).

ДОМ ВРБ (В гостях у Ольги Ивановой и Олега Леушина)

Я никогда особо не любила розы. Их красота мне всегда казалась немного пошловатой. Но я имела дело только со срезанными букетами. А тут мне в руки попал почти засохший кустик в горшке. Пересадила, почистила, и кустик зацвёл снова. И я получила возможность наблюдать за тем, как появляется бутончик, как он постепенно раскрывается, как красота розы достигает апогея, а потом она медленно засыхает.

Ну и вот, стою – медитирую на свои розы, и тут приходит сообщение от Ольги Ивановой. Она зовёт меня в гости посмотреть на любимый розовый куст Валерия Романовича. И я поехала, я их видела – эти белые розы, от которых он мог по полчаса не отходить. Я познакомилась с громадной овчаркой по имени Гертруда, которую он мог гладить часами. И я слушала, распахнув глаза от удивления, историю о том, как ВРБ принимал у неё роды. А рожала она чуть не сутки, щенков было много, а он не спал, он бегал по дому в волнении. Такого Валерия Романовича я никогда не видела. Я вообще никогда не видела его счастливым. Мне случалось видеть его вдохновенным, но это было счастье творчества. Тот вдохновенный миг, когда сливаешься со вселенной в экстазе.