– Олег сказал, что ему нужен занавес, я придумал, как сделать занавес из света.

– ВРБ тоже о чём-то подобном просил?

– Нет, ВРБ просил картинку. Я давал картинку. Если нравилась, уже эту картинку дорабатывали.

Слава увлекается, начинает мне рассказывать вещи, которые я в силу своей технической безграмотности понимаю очень поверхностно. Но я чётко улавливаю суть вдохновенья режиссёра по свету. Вот ВРБ соорудил декорации к спектаклю: ржавых лестниц понаставил или старых шин набросал, а дальше Слава ищет ракурсы, углы для подсветки, фильтры, чтобы эти повседневные предметы превратились в декорации.

Слава предлагал варианты, ВРБ выбирал. Я спрашиваю, а было когда-нибудь, чтобы ты сделал Романычу замечание, а он тебя послушал и исправил?

Дело было в июне 1996-го. Жара стояла страшная. ВРБ ставил «Сон в летнюю ночь». Репетировал долго, то одних актёров требовал на репетицию, то других. Те, которые уже отработали, собирались на детской площадке неподалёку попить вина. Вино было в трёхлитровых банках, история умалчивает о сортах винограда, из которых то вино делали. Славу ВРБ почти не отпускал с репетиции, но во время небольших перерывов, Славе всё же удавалось выйти на улицу, чтобы подышать воздухом вместе с коллегами. К вечеру Слава старался уже близко к Романычу не подходить и на него не дышать. И ему всё удалось, он собирался уже уходить домой. Как вдруг Романыч его остановил: «Клим, ну как тебе?».

«Оберон не-вмуз-дык», – еле выговорил Слава заплетающимся языком и удалился в сторону дома.

Романыч сменил исполнителя роли Оберона за несколько дней до премьеры.

Слава рисует мне на листочке световые точки в старом зале и в новом. Старая сцена была длинной шесть метров, а новая – двенадцать. Количество точек поменялось, принцип остался. Это основные мизансценические точки, основные световые… и вдруг Слава употребляет другое прилагательное: энергетические точки. Это была святая святых театра ВРБ. Он любое театральное действие, любую мировую драматургию мог разложить по энергетическим точкам. Это была нобелевка, если бы её давали театральным деятелям.

* * *

ВРБ:

«В принципе, энергетические точки всех сцен практически всегда совпадают. Их, основных, примерно шесть – всё, и все мизансцены строятся исходя из местоположения этих точек. Понятие энергетических точек и принцип работы с ними – итог моего многолетнего режиссёрского опыта…»

(«Вперёд,..», стр. 190).

* * *

На середине пути от метро Юго-Западная до театра был кода-то книжный магазин. В начале 90-х в этом помещении величиной метров в двадцать кто-то крышевал «мини-супермаркет». (Помнится, я там сигареты «Parisienne» покупала. Курить начала поздно, в 21 год, и, разумеется, в театре. Как в известной песне: «А мне, непьющему тогда ещё, попались пьющие товарищи»). Последнее время на том месте не то аптека, не то золото-бриллианты продают, а вот на рубеже веков был книжный-канцелярский. После дефолта в августе 98-го мы с мужем в том книжном купили шикарный альбом «География России». Полиграфия была невиданно богатая по тем временам, а достался он нам по цене трёх долларов. Я его потом зачем-то американскому дядюшке Биллу подарила, которого ВРБ затащил к нам домой справлять Новый Год.

Так вот, однажды ВРБ остановил репетицию и позвал Кита сходить в этот книжный. Там они купили общих тетрадей формата А4 по числу актёров, участвующих в репетиции. Всем раздал по тетрадке, велел записывать всё, что он говорит. У актёров (они ж не писатели) дело не очень успешно продвигалось. А ВРБ между тем весь сезон потом пытался проверять их тетради. Он был Девой по гороскопу. Ему хотелось структурировать мир согласно своим представлениям о совершенстве. Ему во многом это удавалось, но не всегда, конечно.

КИТ

Игорь Китаев оказался в труппе театра на Юго-Западе в 1989 году. Он родом из Сибири, театральное образование получал в Иркутске, Новосибирске, Саратове и Свердловске, служил в театрах разных городов, работал с разными режиссёрами, в Москву приехал по приглашению ВРБ. Он был одним из первых четырёх профессиональных актёров, которых ВРБ в 89-м одновременно взял со стороны. Наташа Сивилькаева пришла в театр раньше. Но одна девочка – это не четыре мальчика. До них ещё были Маргарита Терехова и Станислав Садальский, но то были «приглашённые звёзды», а не часть труппы, да и надолго они не задержались. Именно с появлением тех четверых начался новый этап в жизни Юго-Запада. ВРБ перерос студийность, ему требовались новые возможности. Стоит вспомнить, что на тот момент театр на Юго-Западе являлся «сектой», появление новых людей воспринималось враждебно. Это помню даже я, не будучи актрисой и попав в театр всего-то за три года до этого.

Мне, после 22 лет совместной жизни с Игорем, кажется, что из Красноярска-26 до нашего Тропарёво судьба вела его ко мне. Но я всё же признаю, что поворотной точкой на этом пути была его встреча с ВРБ. О чём и собираюсь расспросить его.

В конце января 88-го они с Наташей Старовойт приехали в Пензу, в театр, показываться. В кабинете главного режиссёра застали Валерия Беляковича и Славу Гришечкина. Там шли переговоры на предмет постановки Беляковичем спектакля на пензенской сцене. Пензенский главный рекомендовал какую-то модную пьесу, Белякович впаривал свою проверенную успехом «Трактирщицу».

«Тридцатисемилетний Романыч сидел за столом в сером осеннем пальто и в конькобежной шапочке, в руках у него был красный пульверизатор. Время от времени он брызгал из него водою на пол. (Пульверизатор он купил для своего театра, гладить костюмы). Когда пензенский главный вышел куда-то, мы перезнакомились. На тот момент я знал о Беляковиче только по журналам «Театр» и «Театральная жизнь».

Спрашиваю мужа, каким ему показался ВРБ в ту первую встречу.

«Это было неожиданно и фантасмагорично, как встретить Коровьева и Бегемота. Через слово – хохма, да ещё в стиле «саечку за испуг».