— Договорились, — Кусков поддержал напарника и хитро прищурил глаза.

… За окошком полный человек из супер-популярного фильма начал читать лекцию "О вреде курения"… [56]

— Это же вам не лезгинка, а твист. Показываю все сначала.

— Носком правой ноги вы давите окурок, вот так.

— Второй окурок вы давите носком левой ноги.

— А теперь оба окурка вы давите вместе…

— "Кавказская пленница!", — одновременно вместе со всем стадионам произнесли вахтеры. После чего тут же из динамиков полилась любимая всеми "Песня про медведей"… [57]

Устав от переживаний и волнений, пожилой человек поднялся на сцену. Вытер рукой пот со лба.

— Максим, ты как? Справляешься? — произнес он, шумно выдохнув воздух. От рычащей струи звука в ушах гудело, словно туда нагоняли воздух и он не выходил обратно, раздувая и без того разбухшую голову.

— Стараюсь, как могу! — весело пританцовывая под музыку, ответил молодой заводила, стоявший за столом с аппаратурой. Светло-голубые глаза мечтателя отражали яркое подмосковное небо.

На голове массовика-затейника неизвестно откуда появилась народная кепка-картуз с закрепленным на ней ярким красным цветком. Лицо парня светилось радостью и удовольствием. Было заметно, что всё, что происходит вокруг, доставляет ему истинное удовольствие.

— Максимушка! Ты эта… Потерпи, ещё маненько… — затыкая ужи произнесло профсоюзное руководство.

— Скоро мучения закончатся. Кашкин приехал. Собирается выступать. Так, что включай последнюю композицию, а я его приведу.

— Сделаем, Евгений Павлович! — громко прокричали в ответ. — Последнюю… Так последнюю.

— Дорогие друзья-товарищи, судари-сударыни! — звонко разнеслось над стадионом. — С вами снова я, Максим Красно Солнушкин.

— Надеюсь, вы не забыли, зачем мы собрались?

— Нет. Нет. Не забыли… — радостно шумела толпа.

— … Праздник у нас!

— … Песни!

— …Танцы!!

— … Гуляние!!!

— Верно! — согласился ведущий. — Сегодня, перед вами выступит поэт Вячеслав Кашкин.

— У-у-у-у, — довольно зашумела разгоряченная публика.

— Автор прочтёт свои лучшие, любимые стихи. Поприветствуем появление Вячеслава аплодисментами и всеми любимой песней… — "Эх, конфетки баранчики".

Молодец зажигательно посмотрел в сторону зрителей, сдвинул козырек картуза с цветком в сторону и плавно вывел популярную мелодию на мониторы… [58]

— Дружно подпеваем! Весело танцуем! Вместе зажигаем!

— И-и-и, начали… для тех, кто плохо слышал (Где-нибудь на окраине посёлка), мощность динамиков была увеличена на двадцать пять процентов по отношению к предыдущим композициям.

— Ух Ух Ух Ух, — топали зрители с одной стороны стадиона.

— Ла Ла Ла Ла, — гулко звучало с другой.

"А! Была, не была! Гулять — так гулять!" — мигающие кубики звука во время припева вновь поменяли цвет и выросли ещё на пятнадцать процентов.

— Максим, Максим, — трясли ди-джея за рукав и кричали в самое ухо.

— Вот, — Котов показал на раскачивающегося возле него человека. На нём был светлый, почти белый, костюм, темно-зелёная рубашка, яркий оранжево-желтый галстук с крупным узлом и цвета запекшейся крови ботинки на толстой подошве. Гладко прилизанные черные волосы разделял безукоризненный пробор. От качающегося на сцене "моряка" пахло хорошим одеколоном и коньяком.

— Это, Вячеслав Кашкин. Он будет читать стихи.

— Стихи? — тонким, почти женским голосом, недовольно переспросил поэт, едва державшийся на ногах. (У него было третье выступление за день, с ожидавшимся третьим торжественным ужином).