Вспомнился наш первый поцелуй. Я только-только устроился на работу и в первую же неделю меня отправили в командировку. Как же я маялся всю ту неделю — мне беспрестанно снились незабываемые карие глаза, я понимал, что скучаю, но, к сожалению, совершенно не мог позвонить — слишком занят был на работе. И едва только приехал домой, сразу же захотел увидеться с Элей. Она устроила мне небольшую экскурсию вдоль Москвы-реки. Мне было безумно интересно с ней. Вспомнился мой подарок для нее: белый палантин, украшенный какими-то необыкновенными цветами. Я видел с каким восторгом она развернула подарок — ее радостные глаза стали лучшей благодарностью для меня. А потом был наш первый поцелуй. Я просто поддался какому-то внутреннему порыву и решительно нагнулся к е губам. Эля была смущена, но все же не оттолкнула меня. И мне нравилось, как она в ответ прижимается ко мне. А я все сильнее прижимал ее хрупкое тело к себе, загораживая от холодного ветра и от всех окружающих. Мне так хотелось, чтобы она была моей.

А потом во всех красках передо мной предстала наша первая ночь. Когда Эля мне стыдливо призналась, что это будет для нее в первый раз, я, признаться, был удивлен. Но больше всего меня переполняла радость от того, что она МОЯ, только моя, что доверилась она именно мне. И я понимал, что никак не должен это доверие уничтожить. Помню, с каким упоением я изучал ее прекрасное тело, как дарил ей ласки и с каким жаром она на них отвечала. И ее слезы от неизбежной боли — в тот момент я чувствовал себя настоящим извергом, но единственное, чем мог ей помочь — это нежно прижать к себе и успокаивать. Именно эта ночь назвала все своими именами: я понял, что люблю Элю, что именно с ней хотел бы связать всю свою жизнь. Потом у нас было еще не мало моментом близости, но именно этот наш первый раз я так ясно помню — волшебный новогодний сон, произошедший наяву.

Я любил смотреть на Элю спящей, когда она доверчиво прижималась ко мне, а ее длинные волосы в беспорядке лежали и на подушке, и на моем плече, и на моей груди — разомлевшая от ласк, Эля всегда засыпала на моем плече, положив руку мне на живот или бок. Я любил прикасаться к ее густым мягким волосам, струившимся темными волнами сквозь мои пальцы. Любил ее звонкий смех, от которого ее глаза начинали ярко и озорно сиять, заряжая меня самого веселым настроением. Я не мог ей противиться: она была для меня как ясное солнышко. И я весь мир готов был бросить ей под ноги, чтобы только она была счастлива, чтобы видеть ее сияющие глаза и нежную улыбку.

Я налил себе в бокал еще коньяка и снова выпил, но уже не залпом, а маленькими глотками.

Странно, среди всех наших счастливых воспоминаний есть еще одно, которое пришло на ум только сейчас. Мой день рождения. Это был апрель. Но я снова был в отъезде, поэтому отпраздновать его в кругу семьи не мог. Именно в этот день я хотел познакомить Элю с родителями, но не получилось. И шанс был упущен.

А когда я приехал, Эля устроила мне настоящий сюрприз.

— Я не знала, что тебе можно подарить, — оправдывалась она, ведя меня по улице. — Но надеюсь, что мой сюрприз тебе понравится.

Я никак не мог представить, что же она мне приготовила. Но когда мы подошли к огромному шатерообразному зданию, я сразу же все понял. И заулыбался как ребенок. Вот такого сюрприза я точно не ожидал. И это было поразительно.

— Ты уже догадался, куда мы пойдем? — с озорной улыбкой на губах спросила она.

— Ты решила сводить меня в цирк? — я просто не мог не улыбаться ей в ответ.

— Да, — Эля крепко сжимала мою руку, как будто боясь потерять. — Я решила подарить тебе кусочек детства. Его иногда во взрослой жизни так не хватает.

Вот казалось бы, самое обычное цирковое представление. Но это и вправду был праздник. Во время антракта мы ели сладкую вату, смотрели на веселую детвору, что бегала и прыгала вокруг. И я был безумно счастлив. И наверно именно тогда впервые меня стали посещать мысли о свадьбе — я безумно хотел, чтобы Эля всегда была в моей жизни, уже не просто как любимая женщина, а именно как любимая жена, как любимая мать наших детей.

Я помню, как Эля любила всегда делать мне маленькие сюрпризики: то, бывает, полезу в карман куртки после ее ухода — а там маленькая открыточка со словами «Я люблю тебя», то в бардачке машины найду целую горстку своих любимых конфет.

Я сделал еще глоток янтарно-коричневой жидкости. Алкоголь снова разлился по венам, так и не принося желаемого расслабления. На смену приятным воспоминаниям начали приходить события, произошедшие после Элиного исчезновения.

Незадолго до этого мы с отцом разговаривали в его офисе, и я краем глаза увидел по телевизору интервью Виктора Сергеевича. Я тогда еще отцу сказал, что познакомился с дочерью Колчина. И реакция отца меня тогда очень удивила — он посоветовал мне не связываться с этой семьей, чтобы не дай бог чего плохого не случилось. И лишь потом отец рассказал мне, что с Колчиным у него давняя вражда. Сначала Виктор Сергеевич пытался разбить нашу семью, надеясь, что мама бросит отца и уйдет к нему. А чуть позже эта вражда вылилась в конкуренцию их фирм.

В то время, когда мы с Элей стали встречаться, эта конкурентная вражда достигла своего пика. К сожалению, мы стали заложниками этой войны между нашими семьями.

Я до сих пор помнил, как метался от неизвестности, когда Эля вдруг исчезла. Безо всяких объяснений. Ее телефон был отключен, а на мои письма она не отвечала. Я вообще до сих пор склонен думать, что ее электронную почту взломали и все тщательно "чистили", потому как ни на одно из сообщений я так и не получил ответа.

Я искал ее везде. Но никто из знакомых не знал, что же произошло. Я подолгу ждал ее возле подъезда, но очень быстро понял, что Виктор Сергеевич был один, а остальные члены семьи куда-то уехали.