***

Этим же утром.

Настя приехала почти сразу же после стилиста и пока подруга была занята наведением красоты, познакомилась с Татьяной и ее дочерью.

— Ой, у тебя такая очаровательная мачеха, — весело щебетала Настя, помогая Эле застегнуть платье, пока Татьяна и София Владимировна расставляли закуску и бокалы для шампанского в гостиной. — Такая интересная. Слушай, а какие вкусные у нее пирожные получились — я никак оторваться от них не могу. Как бы не поправиться…

Эля обернулась на подругу и изучающее посмотрела на нее. Настя не заметила этого, так как отошла за коробкой с туфлями.

— Поправиться, говоришь, — задумчиво, но с улыбкой на лице произнесла Эля. — Думаю, в этом будет не Татьянина вина. Насть, ты что, беременна?

— Скажешь тоже, — засмеялась Настя, но так и не обернулась.

— Ну и кому ты будешь тут рассказывать, — засмеялась в ответ Эля, — я уже все это пережила однажды. Насть, да ты от еды просто оторваться не можешь, а всю прошлую неделю как сонная муха ходила. Да и потом, ты же кунжут на дух не переносила, а сегодня целую тарелку пирожных с кунжутом съела… И к шампанскому даже не притрагиваешься. Так что, я права?

— Ну ничего от тебя не скроешь, подруга, — радостно ответила Настя. — Да.

Эля даже запрыгала от радости и поспешила обнять подружку.

— Как я за вас рада!!! А срок какой?

— Семь недель, — посчитала Настя. — Да, точно, семь недель.

— Так это что… Медовый месяц, да?

— Бери выше — свадебное путешествие, — с напускной гордостью ответила Настя. — Олег мне пообещал, что без подарка мы оттуда не уедем. Вот он, наш подарочек. — Настя приложила ладони к пока еще плоскому животу, но на лице ее уже читались все радости предстоящего материнства.

В комнату вошла бабушка, неся в руках фату и икону, а следом за ней и отец.

— Дай я тебя благословлю, девочка моя, — еле скрывая слезы, проговорила София Владимировна. Пусть сегодня рядом с Элей не было матери, которая порадовалась бы за счастье дочери и благословила бы ее на счастливую жизнь, но сегодня именно она, бабушка, сделает все это для любимой внучки.

После прочитанной молитвы и крестного осенения, бабушка с помощью Насти аккуратно закрепили в прическе Эли фату и потом, прочитав про себя оберегающею молитву для дитя, накинула на лицо Эли прозрачную вуаль — издревле считалось, что мать, покрывая голову невесты платком или вуалью, защищает свое дитя от сглаза и несчастья. И именно это сейчас и хотела сделать София Владимировна — оградить Элю от всех невзгод.

Наконец-то, после всех конкурсных выкупов Стас смог пройти в дом, где его ждала Эля. Виктор вывел дочь и вложил ее руку в руку Стаса — этим он показывал, что без страха и сомнений отдает свою дочь тому, кто ее любит и кого любит она.

А Стас смотрел на Элю и у него даже дух перехватило от того, насколько прекрасной была его невеста. Он вспомнил, как еще пару недель назад они спорили по поводу Элиного свадебного платья: Эля наотрез отказывалась надевать платье — она хотела обойтись небольшой скромной церемонией, говорила, что белое платье надевают невинные девушки, ну или в крайнем уж случае не те невесты, которые уже родили ребенка. Но Стас тогда нашел самый главный аргумент: «Элечка, милая, я очень хочу чтобы этот день стал праздником для тебя одной. И очень хочу, чтобы ты была в белом платье — хочу, чтобы ты знала, что ты для меня невинна. Во всех смыслах этого слова». И вот сейчас он смотрел на нее и в глазах даже защипало от слез — КАК ОНА ПРЕКРАСНА!

Великолепное белоснежное платье, украшенное цветами и кристаллами Сваровски, подчеркивало каждый изгиб ее восхитительного тела.

— Ну что оробел-то, — тихо-тихо раздался над его ухом голос отца. — А еще над Олегом усмехался.

Она стояла, стыдливо опустив глаза в пол, и длинная фата-вуаль скрывала ее лицо. Под громкие крики всех присутствующих он осторожно убрал тонкую вуаль, поднял Элино лицо к себе и, всмотревшись в ее прекрасные карие глаза, наклонился и нежно поцеловал. Громкое улюлюканье скрыло ото всех его слова, адресованные самой любимой женщине в его жизни:

— Ты так прекрасна, милая, — тихо прошептал он ей, глядя прямо в глаза, — Самая прекрасная женщина на свете. Я очень тебя люблю.

А спустя пару часов во Дворце бракосочетания они навсегда стали одной семьей — семьей Соболевых.

Наверное это и есть высшее счастье — когда тот, кого ты так отчаянно любишь, без которого жизнь твоя становится лишь темной ночью без проблеска хотя бы одного единственного лучика света, тот, ради которого ты готов на любые испытания в жизни, — когда этот самый человек рядом с тобой. И пусть за это счастье уплачена такая чудовищная цена, но от этого оно становится только ощутимее, драгоценнее.

— Не устала еще, — тихо спросил Стас, склонившись к Эле и нежно ее обнимая. Торжество было в самом разгаре, гости вовсю веселились, поздравляли новобрачных. И каким бы радостным ни был этот день для них обоих, Стас не забыл, что всю прошедшую ночь они оба не сомкнули глаз, не в силах оторваться друг от друга. А ведь впереди еще была ночь — одна из самых запоминающихся в их жизни.

— Разве что немного, — улыбнулась в ответ Эля и нежно потерлась носом о его подбородок.

— Ты если устанешь, скажи мне, мы тогда пораньше уедем. Хорошо?