— Элечка, деточка моя, с чего ты взяла, что Стас ожидает от тебя чего-то. Мне кажется, что вы уже доказали друг другу, что ваша любовь не требует каких-то поступков и доказательств. Тебе нужно успокоиться и довериться мужу. А время само все расставит по своим местам…

В этот момент в дверь позвонили, и от неожиданности Эля вздрогнула и поднялась с места.

— Это, наверное, Стас уже приехал, — заторопилась она к двери.

— Стой, — окликнула ее бабушка и тоже поднялась со своего места, — а ну-ка иди умойся: глаза вон какие краснющие от слез — не гоже Стасу тебя такую видеть. А дверь я и сама открою. Иди быстренько в ванную.

Эля лихорадочно вытерла ладонями слезы и пошла в ванную комнату, тщательно закрыв за собой дверь. Взглянула на себя в зеркало и поняла, что бабушка была права: глаза и вправду были красными и блестели — не трудно догадаться, что недавно она плакала. Включила холодную воду и подставила ладони под струю. Умывшись и приведя себя в порядок, она еще на некоторое время задержалась в ванной, а затем, удостоверившись, что выглядит получше, наконец, вышла и направилась на кухню, где уже слышались голоса мужа и бабушки.

Стас сидел на стуле спиной к двери и не сразу заметил ее появление, чем Эля и воспользовалась. Она тихо подошла к нему сзади, обвила руками его шею и нежно поцеловала в щеку.

— Привет, — прошептала она.

— Привет, — ответил Стас, разворачивая ее к себе и усаживая на свои колени. От него не укрылись ни красные глаза любимой, ни ее опечаленный взгляд, хоть на лице и была искренняя улыбка. — Что случилось?

— Ничего серьезного, не переживай. Мы просто фильм смотрели, а ты сам прекрасно знаешь, как я порой реву над трагическими сценами.

Стас недоверчиво посмотрел на Элю, но промолчал. Дома он расспросит ее о причине грусти.

— Ребятушки мои, — вдруг удивилась София Владимировна, — а почему бы вам не съездить на экскурсию? Отдохнете немного от шумного города, наберетесь новых эмоций. Мы тут недавно с Марией Николаевной ездили на экскурсию в такой замечательный монастырь: там такая благодать, что даже на душе легче становится.

— Спасибо, бабуль, мы подумаем, — ответила Эля. — Нужно время свободное выбрать.

— Да слезь ты уже с мужа, — засмеялась женщина, — все коленки ему уже отдавила. И дай Стасу нормально поесть, он же с работы едет.

— Сиди, — Стас обратно усадил поднявшуюся жену, — мне не тяжело, а есть я и так могу. Хочешь кусочек? У твоей бабушки получаются отменные котлеты. — Стас поднес вилку с большим куском ко рту Эли. — Открывай ротик. Давай-давай, а то сидишь вечно на диетах, ешь мало… Вот и молодец.

Эля сдавленно рассмеялась, боясь подавиться. А София Владимировна лишь с улыбкой наблюдала за ними.

Стас с Элей не стали задерживаться у бабушки. Уже сидя в машине он все обдумывал, что же так могло сегодня расстроить его жену.

— Эль, что все- таки случилось сегодня? — осторожно начал он.

— Ничего не случилось, — как можно спокойнее ответила Эля.

— Милая, ну я же все вижу, не слепой. Что беспокоит мою девочку? — Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Элю.

Эля отвернулась к окну и молча разглядывала мелькающий пейзаж, пряча лицо от проницательных глаз Стаса — он умел читать ее эмоции с первого же своего взгляда. Сейчас не хотелось ничего выяснять. От мыслей ее отвлекло легкое прикосновение к щеке.

— Эль, давай поговорим, — мягко, но настойчиво произнес Стас.

— Давай, — тихо ответила она, повернувшись лицом к мужу.

— Ну что с тобой происходит? Ты грустишь, замыкаешься в себе. Я тебя не узнаю.

— Стас, это я хочу спросить: что с тобой происходит? — вопреки ее воле, обида так и сквозила в каждом слове. — Ты все время пропадаешь на работе, дома у тебя тоже одна работа. Ты говоришь, что у тебя какие-то проблемы с контрактами, а мне больно от того, что ты мне не доверяешь. Мне порой кажется, что ты отдаляешься от меня.

Стас сейчас был даже рад тому, что на улице темно и что он был за рулем, — так Эля не могла видеть его глаз, в которых она явно бы заметила застывшее чувство вины и стыда. Да, ему было стыдно, что он вынужден скрывать от нее информацию о том, что Аня жива. Но ведь это все он делал ради ее же блага и спокойствия. Стас надеялся, что когда все откроется и они смогут обнять и прижать к себе свою дочурку, Эля все поймет и простит его.

— Прости, милая, я не думал, что для тебя так это важно, — виновато произнес он. — Просто я не хотел тебя беспокоить и впутывать в свои дела, тебе ведь и своих забот хватает.