Стас с Элей направились к выходу. На полпути Эля обернулась посмотреть на Макса и наткнулась на его печальный задумчивый взгляд. Этот взгляд неприятным осадком лег на душу — ее лучший друг потерян для нее. Она отвернулась и, поддерживаемая рукой Стаса, вышла.

***

Стас в задумчивости вел машину. Его не оставлял в покое тот немой укор, который был во взгляде Макса, когда они с Элей покидали клуб. Он тогда почувствовал, что Эля немного замедлила шаг, и повернулся посмотреть причину. От него не укрылось то, КАК друг смотрел на НЕЕ. Жадно, с неприкрытым желанием и с какой-то грустью, разочарованием. Ревность еще раз обожгла его. Неприятно так обожгла.

Сейчас в нем кипело множество эмоций. Поэтому он просто молчал, даже не предпринимая попыток посмотреть на Элю. Она сидела рядом и ее присутствие остро ощущалось. И это также сильно заводило его, взвинчивая нервозность с примесью примитивного желания, как и неизвестное ему ранее чувство ревности. Он не отдаст ее никому. Его, только лишь его.

В таком гнетущем молчании они приехали к его дому.

Едва закрыв дверь квартиры, Стас тут же накинулся на Элю. Он прижался к ее губам в требовательном поцелуе. Быстрыми и уверенными движениями, не прекращая своих ласк, он снял верхнюю одежду с себя и Эли. Усадив ее на тумбу для обуви, Стас присел перед ней на корточки и, поставив ее ногу себе на колено, обхватил одной рукой ее щиколотку, а другой провел от коленки вниз и обратно вверх, а потом аккуратно стал расстегивать молнию на сапоге, при этом пристально глядя ей в глаза. Разув одну ее ножку, он таким же образом перешел к другой. Сняв с нее обувь, Стас не торопился высвободить ее ногу. Его рука продолжила чувственные поглаживания, поднимаясь все выше и выше. Едва достигнув края платья и немного помедлив, он смело скользнул на внутреннюю сторону ее бедра, и Эля не смогла сдержать тихого стона, нерешительно задержав его руку своей.

— Стас, — сдавленно прошептала она, нерешительно посмотрев на него. И тут же голова пошла кругом от горящих диким желанием глаз. Он и не думал скрывать от нее того, как хотел ее в этот момент. И это немного пугало. Как и жесткая решимость в его взгляде. Не проронив ни единого слова, Стас быстро поднял ее на руки и одним движением заставил ее обхватить ногами его бедра. Он держал ее так, словно она ничего и не весила, но при этом была самой ценной его ношей. Его поцелуи были жадными и требовательными и заставляли ее сдаться, броситься в этот водоворот бешеной страсти с головой, забыть обо всем. Эля даже не понимала, что Стас отнес ее в комнату, она отчаянно цеплялась пальцами за его предплечья в жалких попытках удержать себя в реальности, не дать себе окончательно забыться и потерять себя в этом решительном мужчине, но было слишком поздно. Его губы были искушением и спасением, поцелуи становились глубже, и Эля с трепетом и упоением отвечала на них. Куда исчез весь мир вокруг них, куда пропали все его краски и звуки? Остались только лишь они со Стасом, лишь только их сбивчивое дыхание на двоих и этот поцелуй завоевателя.

Жгучее желание, родившееся во всем теле и сконцентрировавшееся сейчас в паху, просто разорвало в клочья всю его силу воли, и Стас, прижав Элю спиной к стене, стал жадно покрывать ее лицо и шею поцелуями. Он вжимал ее в свое тело с такой силой, что к утру на ней наверняка останутся синяки, но остановиться уже никак не мог. Она его, только лишь его. Он так жаждал ее, просто до невероятности, до дикости. С ней хотелось быть нежным, но страсть, с которой она отвечала, порождала в нем самом нечто первобытное, порочное. Ее платье задралось до пояса и Стас уже сгорал от неконтролируемого желания поскорее войти в ее тесную влажную глубину. Он быстро опустил девушку на пол, быстрыми движениями освободил ее от тонких кружевных колгот и трусиков, ставших влажными от ее желания, и также быстро расстегнув свои брюки, которые стали уже порядком тесны, хрипло прорычал ей в ухо:

— Прости… Не могу ждать… — И, вновь подняв ее на руки, сильным глубоким выпадом вошел в нее. Эля выгнулась от столь сильного вторжения, впиваясь ногтями в его плечи и теснее прижимаясь к его груди. С ее губ сорвался громкий всхлип, перешедший в протяжный стон. Стаса это распаляло еще сильнее, с каждым новым выпадом он проникал в нее быстрее и глубже. Но внезапно он остановился и требовательно посмотрел ей в глаза.

— Скажи, что ты моя, — прохрипел он ей в ухо.

Эля сдавленно простонала "Еще", но он еще раз потребовал, взгляд стал жестче:

— Скажи, что моя…

— Твоя, — Эля ощутила его мощный выпад. — Твоя… Твоя… — с каждым его движением все протяжнее шептала она.

Стас неимоверными усилиями пытался отсрочить столь близкую кульминацию, но почувствовав, как напряженно стали сокращаться ее внутренние мышцы, как она стала дрожать и извиваться в его руках и, наконец, услышав ее громкий вскрик, — все то, что отчетливо говорило о том, что она достигла своего пика наслаждения, — он больше не смог сдерживаться, и быстро выйдя из ее жарких глубин, излился на нее с хрипом, больше похожим на рык.

Все еще крепко держа Элю на руках, Стас прижался лбом к ее плечу и тяжело дышал. Ее легкое беспокойное ерзанье заставило его поднять глаза к ее лицу и он увидел ее вопросительный взгляд.

— Извини, я был груб… — он поправил одной рукой ее локон, упавший на лицо, и нежно поцеловал кончик носа, краешки ее губ, а затем подарил нежный поцелуй. — Прости.

И вдруг спохватившись, понес ее по направлению к ванной комнате.

— Куда ты меня несешь? — Эля оглянулась и поняв куда, засмеялась. — Поставь меня, я сама могу дойти.

— Ну уж нет, — многообещающе улыбнулся в ответ Стас.

Сидя на диване с кружкой теплого чая, Эля тесно прижалась спиной к груди Стаса и аккуратно подобрала под себя ноги. Было так уютно, так тепло. И так счастливо. И не хотелось ни о чем думать, но в голову незваными гостями лезли мысли о Стасе и Максе. Что между ними произошло там в клубе? То, что что-то было, Эля интуитивно поняла по поведению двух мужчин. А затем и по тягостному молчанию Стаса в машине. «Скажи, что моя…» — так и вертелись в голове его слова. Эля вспомнила жесткий блеск его глаз в тот момент и поежилась. Но, черт возьми, наверно это в нем и привлекало — контрастность нежности и грубой мужской силы, собственника. Она чувствовала спиной тепло его тела и сейчас на ум приходило только одно — ВОТ ОНО, СЧАСТЬЕ!