***

После экзамена Эля позвонила Стасу.

— Привет, милая, — тут же отозвался он. — Как твои дела?

— Я сдала.

— И как?

— На отлично.

— Умница моя. Я тебя уже жду.

— Где ждешь?

— Возле твоего университета.

Эля вышла на улицу — ее сразу обдало холодным морозным воздухом, отчего она плотнее закуталась в шарф, — и тут же наткнулась на Стаса.

— Давно ждешь? — спросила Эля. — Замерз?

— Я на машине. Пойдем.

Стас взял ее за руку и повел к машине.

— Ого, у тебя новая машина, — воскликнула Эля.

— Да, — с нескрываемым удовольствием подтвердил Стас. — Ну как тебе?

Если служебная машина была просто "рабочей лошадкой", не особенно бросающейся в глаза (таких тысячи ездит по городу), то эта черная машина точно была выражением характера ее владельца. Большая, надежная и даже немного агрессивная на вид. Хотя агрессивности в Стасе Эля не замечала.

— Класс! Это что, BMW?

— Я смотрю, ты разбираешься, — Стас усадил девушку в машину и, обойдя машину, сел за руль.

— А я смотрю, ты любишь прихвастнуть, — не осталась в долгу Эля.

— Ну я же перед тобой. Хотел с тобой разделить свою радость.

— Не обижайся, я правда очень рада за тебя. Только она ведь безумно дорогая…

— Это все наш удачный контракт: хорошие премиальные, плюс зарплата, плюс кредит. И вот она, еще одна мечта осуществилась. — Стас радовался как ребенок. Вот уж поистине, мужчины так и остаются в душе детьми, только игрушки у них становятся больше и дороже.

— А ты за мной заехал, чтобы только показать машину?

— Нет, поехали, нужно подарок Максу выбрать. Он нас с тобой уже пригласил.

Эля совершенно выпустила из головы, что через три дня у Макса день рождения. Стас как мужчина лучше знал, что же подарить другу, поэтому выбор подарка занял совсем немного времени. А после они решили немного покататься по Москве.

Ближе к вечеру Стас привез порядком уставшую Элю домой. Снова долгое прощание и снова тоскливый вечер. Вечер без друг друга.

***

— Это кто еще? — спросил Виктор, подзывая к окну Кристину.

— Ты о ком? — непонимающе спросила Кристина, выглядывая в окно.

— Это кто с Элей? Вон на той черной машине. — Виктор прищурился, что-то обдумывая.

— Я не знаю.

Как только черная машина скрылась из виду, а Эля вошла в подъезд, Виктор резко развернулся к Кристине и жестко высказал:

— Твоя дочь общается неизвестно с кем, разъезжает в чужих машинах, а ты не знаешь даже, кто это может быть? Объясни мне, пожалуйста, как такое может быть?

— Вить, я правда не знаю кто это. Она мне не докладывает…

— Ты хоть раз в жизни можешь своими детьми заняться? Когда в последний раз ты с ними по-нормальному общалась? Ты ими совсем не интересуешься, — начал кричать он. — Хоть когда-нибудь ты можешь оторваться от себя любимой и заняться семьей, поговорить со своими детьми, узнать, что у них нового, как у них дела, в конце-концов?

В глазах Кристины выступили слезы. Она судорожно пыталась их сдержать, но безуспешно.

— А ты когда в последний раз уделял внимание своей семье? — попыталась напасть в ответ Кристина. — Думаешь, съездили на пару дней отдохнуть — значит отдал долг семье? Мне уже надоела твоя чертова работа, я тебя совсем не вижу…

— Долг семье? — Виктор уже стал терять терпение. — Да я пашу как проклятый, чтобы у вас — в частности у тебя — все самое лучшее было. Чтобы вы могли не пахать так, как я. Съездили отдохнуть — разве это долг семье? Это долг твоему эгоизму, Крис. Ты же сама не захотела ребят с собой брать — ты хотела побыть вдвоем. — Виктор ожесточенно взмахнул руками. — Разве так поступает любящая мать семейства? Ты сегодня хоть раз поинтересовалась, где твои дети? Или как Эля сдала экзамен и куда потом она отправилась?

Послышался звук открываемой двери — Эля вошла в коридор и с порога крикнула:

— Я дома.

***

Гнетущую атмосферу, царившую дома, казалось, можно было даже потрогать. Мать недовольной фурией вышла в коридор и сразу накинулась на Элю.

— Ну и где ты шляешься? — Ее тон так и сочился ядом. — Ты на время-то хоть иногда смотришь? Или хотя бы позвонить можно?

Для Эли, привыкшей к тому, что мать не особенно-то и проявляла интерес к своим детям, такой допрос с пристрастием показался странным.