— Ты сегодня не торопишься домой как обычно, — заметила Настя. — А Аню с кем тогда оставила?

— С моей бабушкой, она осталась у меня ночевать.

— Понятно. Ты извини, может я задам бестактный вопрос, но где Анин отец? Сколько я тебя знаю — ты все время одна…

— Мы не общаемся и не поддерживаем отношения, — грустно пояснила Эля.

— А почему? — Настя раньше никогда не проявляла такого интереса, деликатно переводя тему в другое русло, но сегодня вероятно под действием алкоголя ее язык уже перестал прислушиваться к благоразумию.

Эля печально пожала плечами, отпила из бокала коктейль и, еще немного помолчав, наконец произнесла, глядя куда-то в сторону:

— Так получилось. Ему пришлось надолго уехать.

— Не понимаю, неужели даже с ребенком не может повидаться…

— Насть, ты не поняла, — перебила ее Эля, — мы расстались еще до того, как я узнала, что беременна.

— Так он что, ничего даже и не знает? — удивленно воскликнула Настя. Эля в ответ только отрицательно помотала головой. — А почему ты не рассказала?

— Я, честно говоря, и не знала, как с ним связаться можно было. А потом побоялась, что он станет отрицать свое отцовство. У мужчин же часто так бывает: если расстались, а через некоторое время говоришь ему о своей беременности, они думают, что уже от другого нагуляла.

— Ну ты уж как-то сгоряча срубила. А если бы он так не поступил? Если бы признал ребенка?

— Не хочу никого привязывать к себе ребенком, это нечестно. Он уехал, ничего мне не объяснив, понимаешь. Значит все. Так зачем я буду ему портить жизнь, привязывая к себе.

— Но можно ведь и не жениться, а просто признать ребенка…

— Насть, успокойся. Уж как есть, так есть. Когда-нибудь я ему все расскажу. — И уже про себя добавила: «Если вообще когда-нибудь мы увидимся».

— Прости, я очень бестактная, да? — натянуто засмеялась Настя.

— Ну уж какая есть, — улыбнулась в ответ Эля. — А что мы все сидим, пойдем немного потанцуем.

Девушки присоединились к своим коллегам, которые уже вовсю веселились на площадке для танцев.

В скорее к ним подошел Русецкий.

— Так, девули мои, пора закругляться и по домам.

— Мы сами решим, когда нам закругляться, — разозлилась Настя. — Нечего здесь командовать.

— А я, лапуля моя, и не командую, — Олег повернулся к Насте и жестко посмотрел на нее. — Ты на часы-то смотрела? Время уже к двенадцати близится. А я за вас двоих отвечаю.

— Это с какой такой стати? — не унималась Кочунова.

— Да с такой, что вы ж дамы незамужние — некому вас домой проводить. А время-то позднее, вдруг что случится.

— Олег, — вмешалась Эля, — спасибо за заботу, но мы и сами доберемся. Такси вызовем…

— Я сам вас домой отвезу, — твердо ответил Русецкий. — Чтобы быть уверенным, что с вами все в порядке.

— Я еще останусь, — упрямо заявила Настя и посмотрела на подругу.

— Настён, мне и вправду домой уже пора. Завтра еще на занятия идти. — Эля вопросительно посмотрела на нее.

Было видно, как Настя борется со своей спесивостью. Но взгляд подруги подействовал на нее отрезвляюще, и она без лишних слов пошла за своими вещами.

Олег сначала отвез домой Элю и задержался у ее подъезда, чтобы удостовериться, что она дошла. А потом сел в машину и повернулся к Насте.

— Тебе все равно дальше ехать, — пояснил он ей. Он похлопал по переднему пассажирскому сидению. — Давай-ка перебирайся вперед. А то мне за тобой присматривать неудобно будет.

Настя нехотя пересела вперед. Ей совсем не хотелось находиться с Олегом в таком небольшом замкнутом пространстве. Настя все чаще замечала за собой, что она как-то остро стала реагировать на Олега. В моменты, когда они вместе разбирались с документами, склонившись к одной бумаге, она с трудом подавляла в себе желание шумно втянуть в себя запах его парфюма. А в те моменты, когда он соприкасался с ней, девушка вспыхивала и заливалась краской. Она была далеко уже не девственницей, чтобы так реагировать на мужчину. Да и раньше с ней такого не случалось. Но сейчас с ней творилось что-то необъяснимое. Неужели ее стало тянуть к этому холодному, суровому Русецкому?

Олег довез Настю до ее дома и остановился прямо напротив нужного подъезда.

— Приехали, — шутливо произнес он. Но ответа не последовало. Да и никакого движения тоже. Олег повернулся к девушке и слегка склонился к ней. Удивительно — она спала! Ей не мешала даже умеренно громкая музыка. Русецкий медленно поднес руку к ее лицу и убрал прядку волос, спадавшую на ее глаза. Было так необычно смотреть на ЭТУ незнакомую Настю — не ту злобную, вечно всем недовольную фурию (хотя нужно признать, что профессионал она очень и очень хороший — Эля не прогадала, пригласив подругу в их компанию), а эту неожиданно нежную, с изящными чертами лица девушку. Во сне она казалась такой ранимой, что трудно было себе представить, что этот ангел был способен очень даже за себя постоять.