– Мы их и нашли…

– Ну наконец-то! – обрадовались мы с Юлькой, услышав долгожданный пароль, хоть и прозвучал он неуверенным, сомневающимся тоном, и твердой походкой вошли в зону закрытого санатория.

Красота была неописуемая! Газон, деревья, кустарники – вся растительность была аккуратно подстрижена заботливым и исполнительным садовником, а цветы в клумбах были редкостной красоты и всех цветов спектра, оправдывая свое, в общем-то, название – «цветы». Здания не теснились вплотную друг к другу, а, наоборот, располагались таким образом, чтобы не портить впечатление от тщательно озелененной местности, они были окрашены в кремовый цвет, и это казалось чертовски правильным: если бы строения были белоснежно-белыми, то это было б слишком ярко и отвлекало на себя внимание, и каждая грязь на стенах бросалась бы в глаза, портя первоначальное хорошее впечатление; другое дело, что кремовый цвет не имеет этих недостатков, он к тому же ненавязчив и хорошо гармонирует с садом. Через каждые двадцать шагов в трех метрах от аккуратно выложенной камнем тропинки попадались качели, железные прутья которых были окрашены в зеленый цвет, а длинное, на две персоны, деревянное сиденье – в тот же желтовато-белый, что и здания. Так что всего через несколько минут две подруги поняли, что руководитель санатория был гением. Это явствовало из того, насколько тщательно он следит за своим детищем, насколько его обожает и как сильно в этом человеке развиты вкус и чувство стиля. Однако нам было тогда невдомек, что скоро с этим самым руководителем у нас состоится очное знакомство в довольно комичной ситуации.

Немного поплутав между сооружениями, читая названия: «столовая», «концертный зал», «жилой корпус номер один», «жилой корпус номер два», «бассейн», «административный корпус» и иное, – мы наткнулись на кинотеатр «Никулин» и маячившие возле входа две знакомые фигуры и дружно поздоровались, забыв о том, что за один сегодняшний день это уже ни много ни мало третья встреча.

– Возникла маленькая проблема, – сообщил Димка. – Сегодня премьера, осталось лишь два билета. Мы их купили, и теперь не знаем, что и делать.

– Как что делать? – язвительно парировала я. – Вы идете в кино, а мы с Юлей – домой.

Образцова ткнула меня локтем в бок, дескать, не будь такой стервой. Мишка уставился на друга. Тот слегка покраснел, затем предложил:

– Давайте разделимся. Не все же нам вчетвером ходить, правда? Уступаю свой билет Юлии, идите вдвоем в кино, а Катеньку я приглашаю на прогулку по вечернему Туапсе. Если ее, конечно, так зовут, – прибавил он смущенно.

Мы переглянулись с Юлькой и решили все им рассказать. А то у бабки склероз, а мы, значит, страдай. Нас уже, по-моему, с ее легкой руки стали подозревать в психическом расстройстве, не иначе. Ребята среагировали бурно: начали хохотать, держась за животики. И как только не стыдно потешаться над старыми, больными людьми! Я имею в виду не нас с подругой, конечно, а бабу Дусю.

Отсмеявшись, Мишка внес новое предложение:

– А давайте все вместе прогуляемся. Плевать на билеты, зато наша прекрасная компания не порушится.

– Так не пойдет, – возмутилась Юлька, которая очень бережливо относилась к чужим деньгам. Со своими она тоже всегда обращалась экономно, но что касалось чужих – вообще впадала в крайность. – Как можно выбросить на ветер целых два билета? Это кощунство.

– Хорошо, – сконфуженно произнес оппонент, почувствовав себя виноватым перед Юлькой. – Тогда вы с Катей идите, а мы с Димоном подождем вас здесь, на свежем воздухе.

– Вы будете ждать нас два часа?! – Образцова и к чужому личному времени также относилась с трепетом.

– Миха, – Димка откашлялся, как часто делал, когда хотел привлечь к себе внимание. – Можно тебя на пару слов?

Они ушли в сторону, а подружка, пользуясь случаем, решила со мной пошептаться.

– Как он тебе?

– Димка? Ты знаешь, если честно, то чем дальше, тем лучше. Однако влюбляться я пока не собираюсь.

– Ой, ты так говоришь, будто можешь контролировать это чувство!

– С некоторых пор я действительно это могу.

Образцова умолкла, задумчиво поводила бровями туда-сюда и выдала:

– Женька?

Мне ничего не оставалось, как кивнуть. Евгений Логинов был любовью всей моей жизни уже долгих три года, однако вот уже почти два года минуло с тех пор, как мы с ним, так и не начав толком встречаться, расстались. Дело было давнее, не хочу вспоминать, но в последнее время Женька, ранее стоявший в стороне, в конце этого учебного года начал делать шаги к сближению. Юг – это способ от него сбежать. Пару раз он звонил мне на мобильный, но я не ответила, хотя до сих пор его люблю. Вот такая я нелогичная. Тут нужно было что-то решать, или вернуться к Логинову, или окончательно выбросить его из своих мозгов и своего сердца: пока он там, личной жизни у меня никогда не будет. Его образ просто не позволяет мне это, встает между мной и появившимся на горизонте мужчиной и не оставляет ни малейших шансов на возникновение новой любви. Вот что я имела в виду, говоря, что умею контролировать «влюбляемость». Только контролирую-то, в общем-то, не я, а призрак Женьки. Зато есть плюс – я не опасаюсь потерять голову, познакомившись с мужчиной, а вот подруга этим похвастать не может. Что она и доказала следующей репликой:

– А мне все больше нравится Миша. Сперва он показался мне крайне заурядной и узколобой личностью, но последующие впечатления оказались куда лучше. По-моему, в этого человека я смогу влюбиться. Вдруг он именно тот, кто мне нужен, та самая пресловутая вторая половинка, как думаешь?

Пришлось ответить честно, она имела на это право:

– Юль, не забивай особо голову. Здесь курорт, понимаешь? Вряд ли выйдет что-то серьезное.

Образцова кивнула, но, как мне показалось, обиделась. Что ж, я хотела как лучше. Должна же я уберечь закадычную подругу от возможной ошибки.

Здесь вернулись ребята. Не знаю, как Димке удалось убедить друга, но Михаил безропотно взял у того второй билет и, предоставив Юльке локоть, за который та не преминула ухватиться, увел в кинозал. А мы для начала отправились гулять по санаторию и углядели качели. Первое время Димка медленно раскачивал свою даму, а она чувствовала себя королевой – одна посреди большого светлого сиденья! – а потом, когда качели набрали должную высоту, внезапно вспомнила детство. Точно так же ветер мотал в разные стороны длинные волосы, точно так же в животе что-то приятно щекотало при движениях качелей вперед и вверх, назад и вниз, точно так же подол короткого облегающего тело сарафана норовил задраться, и приходилось держать его руками. Правда, в детстве я носила платья подлиннее, но подол всегда был пышным, потому все равно приходилось его держать, чтобы не улетел.