– Я вижу только один путь, – сказал наконец Шидла. – Свой вес, а значит, и массу я знаю. Я введу ее величину в компьютер. Нашу совокупную массу – мою и вас двоих – компьютер помнит по прошлым перелетам. Массу нас четверых он определит сразу, в момент начала скачка. И еще одна вводная: теперь в пространстве – на орбиту и с орбиты – будем двигаться только на ракетной тяге, специальную энергию на это тратить не будем. Я задам компьютеру необходимые условия: сначала он должен вас троих доставить в ваше время, а потом меня – обратно в Древний Египет.

– И еще должна остаться энергия, чтобы потом нас из музея в двадцать пятый век перебросить, – подсказал Стас.

– Само собой, – согласился Шидла. – Затем я дам старт. Исходя из всех этих условий, хроноскаф совершит скачок в будущее, и если энергии ему будет достаточно, он доставит в ваше время всех четверых; если же нет, он остановится где-то на полпути, и там нам придется вашу самку высадить. Вот так. И вряд ли мы сможем придумать что-нибудь другое.

Тишина, возникшая в рубке после этой его речи, была еще тягостнее, чем в прошлый раз. Лина тревожно на нас поглядывала.

– А может, дотянем? – с надеждой спросил Стас.

– Может, и дотянем, – ответил Шидла. – Но не уверен.

– Тогда, может, ей лучше здесь остаться? – набравшись мужества, спросил я.

Стас жалобно глянул на меня. Потом веско сказал:

– Пусть она сама решает.

…Почти два часа понадобилось нам со Стасом, чтобы лишь в самых общих чертах втолковать Лине что к чему. Девчонка она оказалась в общем-то сообразительная. В конце концов она сказала:

– Мальчики, ну что тут рассуждать? Дома у меня нет никого – ни папы, ни мамы, ни друзей. Там меня ничего не держит. А так есть надежда, что мы все-таки будем вместе. А не получится… Какая мне разница, в каком времени жить? Хуже, чем у нас, наверное, нигде нет.

– «Никогда», – поправил я ее машинально, а сам подумал, что она еще ничего не знает ни про инквизицию, ни про Гитлера… И еще подумал, что она мне все-таки по-настоящему нравится.

Я обернулся к Шидле и сказал ему о решении Лины.

– А я давно уже все настроил, – грустно усмехнулся он. – Я ведь знал, что она ответит. У нее хорошее лицо. Общаясь с вами, я уже начал пересматривать свое отношение к людям. А теперь пересмотрел окончательно. Если даже в такой древности… Ладно, пристегивайтесь.

И еще через несколько секунд мы наконец помчались через века.

Когда отступило обычное при этом головокружение, я смог наблюдать за табло времени. Когда началась наша эпоха, у меня радостно екнуло сердце. Вот хроноскаф проскочил первое тысячелетие, и мы со Стасом обрадованно переглянулись. 1112, 1680, 1937… У меня задрожали коленки… 1966!.. И все. Стоп. Красные цифры на зеленом поле прекратили свой стремительный бег.

Мы снова переглянулись. Но радости в наших взглядах на этот раз уже не было.

– Куда будем приземляться? – спросил Шидла мрачно.

Лина смотрела на меня с ожиданием.

– Не дотянули? – догадалась она по выражению моего лица.

– Не дотянули, – подтвердил я.

– Сколько?

– Мама родит меня только через тринадцать лет. А его, – кивнул я на Стаса, – еще через год.

– Ну, это не так уж много, – грустно улыбнулась она.

Стас отвернулся, чтобы мы не видели, что творится с его лицом. Потом сказал Шидле с отчаянием в голосе:

– Я тоже останусь здесь.

– Нет, – твердо ответил сфинкс. – Тогда все было зря. – И, повернувшись ко мне, повторил: – Куда будем приземляться?

Я перевел его вопрос Лине. Она пожала плечами:

– Все равно. Может быть, в ваш город?

– Нет, – сказал Стас, – у нас зимой холодно, а ты к этому не привыкла.

Лина благодарно посмотрела на него.

– Да, – подтвердила она, – мне бы хотелось, чтобы было солнце, много солнца. Чтобы там росли виноград и разные фрукты. И чтобы люди были добрыми…

– Ташкент! – выпалил я, потому что вдруг вспомнил мамины рассказы про этот город. Стас согласно кивнул головой. – Ташкент, – повторил я сфинксу.

– Где это? – деловито спросил он. – Вы на глобусе найдете?

– Запросто, – заверил Стас, – мама на нем Ташкент сто раз нам показывала.

– Тогда ищите, – сказал Шидла и что-то нажал на приборном щитке.

Голографическая модель Земли, вращаясь, повисла за нашими спинами. Выждав подходящий момент, Стас ткнул пальцем в знакомую точку. Шар остановился, а место, которое указал Стас, вспыхнуло бирюзовой звездочкой.

– Не ошибся? – подстраховался Шидла.

– Все правильно, – подтвердил я.