— Он решил разгадать тайну самостоятельно, исходя из того, что ребе не случайно открыто цитировал эти строчки в своих проповедях, — он хотел, чтобы те, кто был способен понять сокрытый в них смысл, поняли его. Надо сказать, что Юзеф вертел эти несчастные стихи по-всякому. Раскладывал их на отдельные фрагменты, собирал в ином порядке, применил к ним все мыслимые и немыслимые способы дешифровки. Но его не переставала мучить логическая неувязка, которая казалась абсолютно неразрешимой.

— А именно?

— Он рассуждал так: как в древних стихах, которым насчитывается не одна тысяча лет, может быть сокрыт ключ к разгадке личности праведников? Ведь из поколения в поколение имена меняются! В данный конкретный момент тридцать шесть избранных — это одни люди, а, скажем, два века назад избранными были совсем другие. Ну, допустим, в двадцатом стихе содержится ключ к разгадке тайны личности двадцатого избранного, живущего сейчас. А где тогда искать двадцатого избранного, который жил сто лет назад? А триста? И как быть с еще не родившимися избранными, чье время придет через несколько столетий? Ведь сами-то стихи не меняются!

Уилл почувствовал легкое разочарование, которое, впрочем, тут же было развеяно последующими словами рабби.

— И вот тут-то на Юзефа нашло озарение.

— И он нашел выход из тупика? — быстро спросил Уилл.

— Да, нашел. Ему вдруг припомнилась последняя фраза последней проповеди великого ребе: «Тайна пространства зависит от времени; время раскроет тайну пространства». Это были последние слова, которые великий ребе произнес публично.

Повисла напряженная тишина.

— Невероятно… — наконец пробормотала Тиша.

— Эй, погодите! Вы о чем? Я, например, ничего не понял! — воскликнул начинающий нервничать Уилл.

— Юзеф Ицхак сначала тоже ничего не понял. Он просто запомнил это выражение, пленившее его своей красотой. «Тайна пространства зависит от времени; время раскроет тайну пространства». Что это могло значить? Задавшись этим вопросом и не сумев с ходу дать на него ответ, Юзеф впервые пришел ко мне и посвятил меня в свои изыскания. Надо сказать, что ребе любил говорить загадками. Над некоторыми из его, так сказать, шарад наши ученые мужи бились месяцы и даже годы. Юзеф ночей не спал, все пытался раскрыть секрет самой последней. В какой-то момент он уже почти отчаялся, но именно тогда на него снизошло новое озарение. А если вы спросите меня, то я расцениваю это не иначе как Божье провидение.

— Выкладывайте!

— Вам это может показаться странным, но ребе очень увлекался современной наукой и современными технологиями. Он был многолетним подписчиком «Сайентифик американ», «Нэйчер» и некоторых других журналов. Его можно было разбудить ночью, и он без запинки рассказал бы о самых последних веяниях практически в любой из отраслей практической науки. Он мог бы писать научные работы по биохимии и нейропсихологии. Но главным его увлечением, безусловно, были отрасли знания, связанные с высокими технологиями. Он обожал всевозможные хитроумные устройства, которыми так гордятся японские и американские корпорации. Хотя сам и не имел их. Я сейчас не буду распространяться о его личной скромности и неприхотливости в быту, у нас нет времени. Запомните главное: он любил все, что было связано с техникой и электроникой, и отлично в этом разбирался.

— Юзеф Ицхак это как-то использовал?

— Он просто подумал об этом в нужный момент, и гениальная идея сама пришла ему в голову. Сейчас я вам это продемонстрирую. — Рабби Фрейлих потянулся за толстой книгой в потрепанном кожаном переплете, лежавшей на письменном столе, и стал ее быстро листать. — Какой сейчас год?

Уилл хотел уже было ответить, но Тиша его опередила:

— Пять тысяч семьсот шестьдесят восьмой…

Уилл удивленно покосился на нее.

— Все правильно. Мы ведем летосчисление не от Рождества Христова, как ты понимаешь, а от сотворения мира. Иудеи считают, что Бог создал мир меньше шести тысяч лет назад.

— Отлично. Итак, представим нынешний год в виде простой последовательности цифр: пять, семь, шесть, восемь, — сказал рабби, отыскав нужную страницу. — Вот пожалуйста, десятая глава Притчей Соломоновых. Возьмем, к примеру, стих восемнадцатый, с которого начинал Юзеф. Отсчитываем буквы от начала строчки вплоть до пятой. — Он накрыл кончиком пальца выбранную букву. — Отсюда начинаем новый отсчет уже до седьмой. Затем новый отсчет до шестой. И наконец, новый отсчет до восьмой. Итак, пятая буква у нас «юд», седьмая — «хэй», шестая — «мем», и восьмая — тоже «мем». Понимаете? Все гениально просто. Перебрав все цифры, обозначающие нынешний год, начинаем новый отсчет с последней выбранной буквы. Таким образом, когда мы дойдем до конца строчки, мы получим некую последовательность букв. Но зачем нам буквы?

— Если их можно представить в виде цифр? — предположил за него Уилл.

— Блестящая мысль, мистер Монро! Этим хорош иврит, согласитесь. Я вам сейчас покажу, что мы получим из этого набора букв.

Рабби отвел их к доске, на которой черным маркером была аккуратно выведена цифровая строчка: 699331,5709718, 30.

— Неужели это телефонный номер?

— Нет, конечно. Хотя поначалу и мы думали так же. Стыдно признаться, но мы даже пытались его набрать. Впрочем, ход ваших мыслей правильный. Не будем забывать, что великий ребе был одержим высокими технологиями. Телефон — это хорошо. Но попробуйте взять выше.