Шрифт:
Слова, произнесенные диктором, заставили Уилла резко крутануться в кресле и впиться глазами в экран.
Анонимный Взрыватель…
Диктор уже говорил о другом. Уилл вновь переключился на компьютер и набрал на странице «Гугл» [4] «анонимный Взрыватель». Сразу же появилось множество ссылок на сайты, где рассказывалось об одном из самых странных дел в истории ФБР. Некий неизвестный на протяжении нескольких лет рассылал по государственным учреждениям бандероли со взрывчаткой, детонатор которой срабатывал при вскрытии конверта. В какой-то момент аноним опубликовал в прессе «манифест», в котором излагал причины ненависти, которую он питал к американскому государственному устройству. Психологи из ФБР, внимательно изучив этот документ, пришли к выводу, что его автор — человек, помешанный на анархистских идеях и имеющий хорошее техническое образование.
4
«Гугл» — один из самых популярных поисковых сервисов Интернета.
Уилл кликнул на одной из ссылок, и перед ним открылась заметка, опубликованная на сайте «Сиэтл таймс»:
«…Действия анонимного Взрывателя явились крайними проявлениями местных экстремистских настроений, царивших здесь в 90-е годы и во многом нагнетавшихся усилиями покойного Пэта Бакстера. Именно он был одним из самых активных сторонников создания „гражданской милиции“, пугал рядовых американцев заговором, якобы организованным против них их же собственным правительством, и всячески призывал их вооружаться „в преддверии решающей схватки“. Настроения эти получили впоследствии довольно широкое распространение по всей стране, но зародились они именно на северо-западном побережье…»
Уилл переключился на изучение онлайн-архива «Нью-Йорк таймс». Первые, самые ранние заметки о «гражданской милиции» были написаны откровенно снисходительным тоном. «Милиционеры» представали перед читателем в образе, этаких чудаковатых бородатых бойскаутов — пожилых, не очень образованных провинциальных фермеров, не наигравшихся в детстве в войну. Однако впоследствии тон статей резко изменился.
В 1992 году в Руби-Ридж произошла первая серьезная стычка, заставившая прессу по-другому взглянуть на «гражданскую милицию». В перестрелке с федеральными агентами были убиты жена и ребенок одного из «милиционеров». А год спустя состоялась печально знаменитая осада в Вако, штат Техас. И мир — во всяком случае, нью-йоркская пресса, — открыл для себя другую Америку. «Милиционеры» утверждали, что Вашингтон стал штаб-квартирой и мозговым центром сил зла, что ненавистная Организация Объединенных Наций готовится учредить на всей планете новый мировой порядок, под пятой которого будут страдать все свободные люди. Тогда же появились и стали активно распространяться слухи о таинственных «черных вертолетах», зависавших в ночное время над сельскими штатами. Тогда же «милиционеры» впервые обратили внимание общественности на цифры на обратной стороне дорожных указателей. Не иначе это были какие-то координаты… Не иначе американское военное командование отдало приказ расчертить всю страну на квадраты, чтобы в «день Ч» армии было легче осуществить вторжение и загнать в концентрационные лагеря миллионы собственных сограждан.
Чем больше Уилл читал обо всем этом, тем больше изумлялся. «Милиционеры» всерьез рассуждали о вселенском масонском заговоре, о тайной военной мобилизации, об особом кодировании выпускавшихся в обращение денежных банкнот, о секретных «пактах» американского правительства с крупнейшими европейскими банками, подконтрольными ООН… Самое смешное, что многие этому верили. А некоторые были настолько запуганы перспективой оказаться в концлагере, что бросали свои дома и вместе с семьями переселялись в самые, глухие уголки Айдахо и Монтаны. «Милиционеры» отказывались от всего, что так или иначе связывало их с государственными структурами: демонстративно избавлялись от удостоверений личности и водительских прав, не подписывали никаких официальных бумаг и документов, и даже пользовались домашними электрогенераторами.
И это были уже не безобидные игры. Вторая годовщина осады в Вако была «ознаменована» взрывом муниципального здания в Оклахома-Сити, жертвами которого стали сто шестьдесят девять человек. И каково же было изумление всей Америки, когда пойманные преступники оказались вовсе не пресловутыми исламистами-шахидами, а обычными белыми ребятами, питавшими лютую ненависть к собственному государству.
Уилл отыскал в архиве «Сиэтл таймс» фото Пэта Бакстера, сделанное на съезде «гражданской милиции» в Монтане в 1994 году. Съезд внешне здорово напоминал обычную фермерскую ярмарку. Бакстер стоял за импровизированным прилавком и торговал армейскими сухими пайками. Видимо, он неплохо наживался на этой своей милицейской идее, снабжая желающих бежать от правительства палатками, продовольствием, камуфляжем и, конечно, оружием. В среде своих соратников Бакстер не был главной фигурой, но, безусловно, пользовался известностью и уважением. «Сиэтл таймс» цитировала слова другого известного лидера движения — Боба Хилла: «Не стало истинного патриота! Гибель нашего товарища явилась тяжелым ударом для всех нас, но мы еще теснее сплотим наши ряды. Защитим свободу!»
Среда, 09:00, Сиэтл
Проснувшись в девять утра по местному времени — и в полдень по нью-йоркскому, — Уилл сразу же посмотрел на свой телефон. Пропущенных вызовов не было. Ни одного. Он включил карманный компьютер и просмотрел почту — одни рекламные объявления. Это было странно.
Не поднимаясь с постели, он перетащил на нее свой ноутбук и первым делом пробежал свежий выпуск «Нью-Йорк таймс». Его заметки не было. Он снова, уже гораздо внимательнее, просмотрел все материалы, в которых упоминались Атланта, Чикаго и Вашингтон. Ничего. Лишь одна заметка из Сиэтла. Но это была перепечатка короткой сводки Ассошиэйтед Пресс, составленной уже утром. Черт возьми…
Он набрал номер Бет. Секретарь больницы перевела звонок прямо в ее кабинет.
— Привет, малыш. Ты покупала сегодня «Нью-Йорк таймс»?
— Спасибо, хорошо. Как мило, что ты захотел узнать о моем самочувствии.
— Извини, я просто… Так покупала?
— Подожди. — Долгая пауза. — Газета у меня перед глазами. Что ищем?
— Мою заметку.
Бет откликнулась только через несколько минут.
— Нет тут никакой твоей заметки. Может, они хотят, чтобы ты еще поработал над этой темой?
Уилл поджал губы. Нет, ему здесь больше нечего делать, и начальству прекрасно об этом известно. Свой репортаж он выдал еще вчера. Сегодня информационный повод уже утрачен.
— Ты все просмотрела?
— От корки до корки, Уилл. Мне очень жаль. Ты хочешь сказать, что они просто проигнорировали твой материал? Может быть, им что-то в нем не понравилось?
Она была права. Его материал просто проигнорировали.
Уилл долго и напряженно смотрел на телефон, прежде чем набрать номер редакции. Он решил про себя, что если трубку возьмет не Дженнифер, а кто-то другой, то он ее тут же бросит. Но ему повезло.