«Ну ничего, они мне за это заплатят…» — подумал Уилл.

Вскоре впереди показалась деревянная калитка. Таблички с номером дома, конечно же, нигде не было видно. Да и самого дома, если уж на то пошло. Уилл собрался было набрать номер Боба, как они договаривались, но вдруг увидел его самого, приближавшегося к машине, и вышел ему навстречу. Хилл оказался пожилым джентльменом в линялых джинсах, высоких ковбойских сапогах и стареньком, затертом до белизны кожаном пиджачке. Лицо его казалось крайне суровым. На нем не было и тени гостеприимной улыбки.

— Боб Хилл? Я Уилл Монро.

— Ну как, быстро добрался?

Уилл тут же поблагодарил Боба за то, что он так подробно описал ему дорогу. Он откровенно льстил старику, пытаясь растопить лед в его глазах. Боб только неопределенно хмыкнул в ответ, провел Уилла за калитку и, кивнув ему, направился в сторону лесной опушки. Вскоре показался дом. Точнее, хижина, весьма искусно укрытая еловыми ветвями со всех сторон и особенно сверху, чтобы ее нельзя было увидеть с вертолета. В узком оконце тускло желтел свет.

Боб долго выбирал подходящий ключ из толстой связки, болтавшейся у него на поясе. Наконец они переступили порог скромного жилища.

— Вот там кресло. Садись, располагайся. Я тебе сейчас кое-чего покажу!

Уилл быстро огляделся по сторонам. На одной из стен висела смятая жестяная табличка с каким-то гербом. Он присмотрелся: ага, «Милиция Монтаны». Справа и слева от нее тянулись фотографии под стеклом и в рамках. На одной из них был изображен хозяин, державший за рога голову оленя. На металлических стеллажах теснились пачки брошюр. Уилл прочитал один из заголовков: «Новый мировой порядок. Операция „Захват“».

— Возьми себе, почитай.

Уилл резко обернулся. Боб Хилл стоял прямо у него за спиной. Бывший морской пехотинец, ветеран Вьетнама, — разумеется, ему не составило бы никакого труда подкрасться неслышно к любому штатскому вроде Уилла.

— Пожалуй… Спасибо… — неуверенно произнес Уилл.

— Говорю, бери. Это я сам написал. Кстати, в соавторстве с покойным Бакстером.

— Так он, выходит, и впрямь был активистом вашего… э-э… движения?

— Я же говорил тебе во время нашего телефонного разговора: он был истинным патриотом. Готовым пойти на все ради защиты свободы нации, даже если сама оболваненная нация и не просила его об этом.

— Оболваненная?

— А как же! Голливуд и политиканы задурили народу голову. Народ не понимает, что его свобода под угрозой!

— И мистер Бакстер, стало быть, готов был защищать эту свободу… любыми средствами?

— Всеми, которые казались ему необходимыми и достаточными, Монро. Ты знаешь, кому принадлежит этот афоризм? Или ты еще слишком молод?

— Боюсь, я еще слишком молод, но мне известно, что так говорили «Черные пантеры» [5] .

— Молодец, верно. И если этот афоризм помогал им в борьбе с «белой державой», то нам он поможет в борьбе за нашу свободу.

— Каким образом вы собираетесь бороться? Вы уповаете на силу оружия?

— Давай-ка не будем забегать вперед. У тебя много вопросов. Но у меня на каждый есть ответы. Торопиться нам некуда, мы все обсудим по порядку. Но для начала я хотел бы показать тебе одну штуку. Надеюсь, высоколобых ребят из «Нью-Йорк таймс» она заинтересует.

Хилл уже сидел на шаткой раскладной табуретке перед низеньким металлическим столом, который вполне уместно смотрелся бы в какой-нибудь армейской палатке. Порывшись в бумагах, он извлек два листочка, скрепленных между собой, и передал их Уиллу.

Тот машинально взял документы и тупо уставился в них. Лишь спустя несколько секунд до него дошло, что перед его глазами — медицинское заключение о вскрытии трупа Бакстера.

— Получил сегодня утром из Мизулы.

— А что тут?

— Сам прочтешь, пусть это станет для тебя сюрпризом.

Уилл пробежал глазами рукописные строчки. Это был первый подобный документ, который он видел в своей жизни. Уилла всегда бесила абракадабра, на которой общались между собой врачи и фармацевты. Все слова вроде знакомы, но до смысла докопаться практически невозможно.

Уилл вздохнул и наконец сел в предложенное ему кресло. Лишь с пятого прочтения до него понемногу стало доходить, что было написано в первых двух абзацах. Патологоанатом сообщал в своем свидетельстве, что покойный был застрелен, что пули вызвали обильное внутреннее кровотечение и разворотили Бакстеру кишки. Внизу, в графе «Прочее», имелась скромная приписка: «…на правом бедре обнаружен след от укола, в организме найдены следы сильного анестетика…»

— Его застрелили… — проговорил вслух Уилл. — А еще ему ввели наркоз. Перед тем как застрелить? — Он растерянно посмотрел на Боба. — Довольно странно, не находите?